Орки
Шрифт:
– Что случилось, говори.
Открыв глаза и с трудом поймав мой взгляд, она хрипло прошипела, плюясь кровью.
– Ночью нас вырезали, всех, - она замолчала, набираясь сил, - мы взяли двоих, трое ушли, один ранен. Вождь, это Егеря ушли. Я их видела раньше. Только они так пахнут. Егерей двое, один из них ранен. Прости, - она уронила голову.
– Несите ее к лекарям. Ничего не жалеть, лечить.
Повернувшись к людям, рыкнул.
– Вы знали, что у вас Егеря, и они ушли на тот берег?
Позеленевший купец упал на колени. Старик, кряхтя,
– Руби меня, только пожалей мою семью, не знал. Наймом занимался Ульрих, я его всадников не знаю.
– И я не знал, кто мы для них, - он кивнул на стоящего рядом купца, - идут мимо пнут, мы селяне, они воины. Не знал я тоже.
– Я вас услышал, вы меня тоже. Идите к своим. Некогда мне.
Поклонившись, переговорщики ушли в лагерь. Я, сидя на бревне, прикидывал, что все это нам дает и чем грозит.
Орден решил не выпускать из своих лап такое переселение в Приболотье. Вырезали десяток моих вояк. Девчонка молодец, выживет, получит имя.
Прибежавшим Болотникам быстро рассказал обо всех новостях, заставив их засопеть от новости о Егерях.
– Чада, бери с собою лапу следопытов и идешь со мной. Ты, - я ткнул в грудь вскинувшегося Урту, - остаешься за Старшего Похода. Ты немного знаешь язык, примешь сдающихся, сунутся воины умирать, убейте их стрелами. Таур, - я покосился на мрачную лучницу, - от тебя лапа лучших. Ты остаешься помощницей Урты. Я иду за Егерями. Ждете меня здесь, - остановил обоих поднятой ладонью, - я скоро вернусь. Идите, готовьте все.
Повернувшись к своей свите, осмотрел их. Одинаково ощетинившись, все трое смотрели на меня, готовясь спорить.
– Еда на три дня, лекарства, мой лук, дротиков по паре, мое копье и два колчана стрел. Почему вы еще здесь?
Еще через полчаса пробегая во главе небольшого отряда к реке, столкнулся с шедшей с лопатами группой людей, разглядев среди них главного вояку, остановился и проговорил, пропуская мимо себя бегущих орков.
– Хорони своих, копайте себе, вернусь, сам вас убью.
И, глядя в удивленные лица, оскалившись, улыбнулся.
– Отловлю ваших Егерей и вернусь. День-два, ждите. Жить-то хорошо.
Махнув рукой, убежал к реке.
На берегу меня уже ждали. Притащившие бревно Болотники, привязав на торчащий из него сук принесенную веревку, столкнув ее в воду, бодро заскочили на него вдвоем и, оттолкнувшись от берега, поплыли по течению, стоя на бревне в полный рост и подруливая своими копьями как шестами. Потратив на переправу минут десять, они оказались на том берегу. Отвязав веревку, они по указаниям оравшего на всю реку Чады, привязали ее к ближайшему дереву. После чего пришедший с нами десяток натянул ее, и мы по очереди перебрались через реку. Махнув остающимся, я побежал в сторону уже рыскающих по лесу Болотникам. Чада, мрачно косясь на лежащих вокруг убитых, рассказал как было дело, тыкая руками для наглядности.
– Мы не уследили. Вдоль берега видно, поднялись к нашей засеке и вплавь добрались на этот берег. В ножи взяли
– Веди.
Вслед за бегущими впереди Болотниками, мы порысили в лес. Растянувшись в цепочку, в паре шагов друг за другом, мы час за часом бежали по редколесью вдоль реки, люди пытались выбраться обратно к перевалу, не зная хорошо местности, они не уходили от воды.
На коротком привале я поймал Чаду за ухо и, подтянув к себе, прошептал в мохнатое ухо.
– Ты не увлекайся, вдруг засада?
– Вождь, какая засада-то, им сейчас бежать и бежать.
– Смотри, я тебе сказал.
Однако, он меня услышал и впереди теперь бежали два его следопыта. За ними сам Чада с двумя лучницами и потом уже остальные. Передние сменялись каждый час.
И все равно засаду мы прохлопали. Егеря, они и есть Егеря.
Неожиданно прилетевшие стрелы скосили, как мне показалось, всю голову нашего отряда, нырнув под укрытие ближайшего камня, готовя лук, быстро огляделся. Впереди на тропе, неподвижно лежали один Болотник и лучница, еще один Болотник пытался ползти со стрелой в спине. Метко бьют, мелькнула мысль, а руки уже сами делали привычную работу. В густые заросли, выше нас на шагов сто, откуда в нас летели стрелы, начали отвечать, рычащие от ярости лучницы, к раненому поползли Чада с еще одним своим воином. Я тоже включился в перестрелку, посылая вверх по склону стрелы в выглядывающие из зарослей силуэты.
И в этот момент я почувствовал на себе взгляд, я очень хорошо помнил это ощущение, взгляд прицеливающегося в тебя стрелка. Не раздумывая, метнулся в сторону и на ходу выстрелил в сторону, откуда мне пришло чувство опасности. Прыгнувшая за мной Ая немного не успела и полетела кувырком со стрелой в ноге. Хорошо натасканные мною посыльные разлетелись в стороны, как испуганные воробьи. Еще одна лучница, захрипев, ткнулась лицом в камни осыпи, выставив со спины окровавленный наконечник стрелы.
В нас теперь летели стрелы с двух сторон, Чада с товарищем, тащившие за камни раненого, попали под обстрел первой группы. Они убили его воина и добили раненого, и только Чада, какими-то звериными скачками, на четырех лапах, прыгая по камням из стороны в сторону прилетел ко мне в укрытие.
Я в это время, затащив за камень воющую от злости Аю, ломал стрелу, торчащую у нее в ноге.
– Зажали нас, Вождь, - Чада выглянул из-за камня и нырнул обратно от чиркнувшей по нему стрелы.
– Да, и их не трое. Замотай сама, - я сунул Ае свернутый бинт, - Отвлекайте их, я зайду к ним дальше от реки.