Орк-лекарь
Шрифт:
— Солидно, — с уважением произнес он. — Любит тебя Фрейя, это даже я, матерый циник, сразу чувствую.
Я не стал напрягать параноика, отступил еще на шаг в сторону и, вынув пару оставшихся куаротов, как назвала эти камешки нэко, положил на ладонь. Эльф перенес их в сумку нэко, а та гордо ответила своему напарнику:
— Она любит любое дитя народа нэко. Наверно, наш народ единственный, который может похвастаться возможностью призвать богиню просто для того, чтобы попить вина или рассказать о достижениях дочки в учебе.
Эльф что-то зашептал ей на ухо, а я начал соображать,
Однако, оказывается, наличие рецепта и составляющих — это еще полдела.
— Будет лучше, если при приготовлении и применении зелья вы будете молиться Фрейе, — начала наставлять меня нэко. — Ну и принесете ей в жертву что-нибудь красивое и немного меда или вина перед самым зачатием.
Я понимающе закивал.
Лофт шевелился все заметнее, но эльф, кажется, решил устроить мне допрос с пристрастием:
— И все же хотелось бы узнать, что вы здесь делаете? Цель, я так понимаю, у нас все же одна.
Первый раз в жизни мне захотелось взмолиться богу, причем не абстрактному, а этому, конкретному, — Лофту. Правда, молитва была бы похожа на утренний рев старшины: «Подъем! Сорок секунд на одевание! Птичкой!»
И, наверное, мои молитвы были услышаны, потому что Богдан сдернул с себя амулет невидимости и взревел, как раненый лось:
— Готовьтесь! Сейчас сюда придет песец!
У парочки хаоситов отвисли челюсти. Впрочем, и я порядком ошалел от происходящего. Возле саркофага неизвестно откуда появились две сияющие фигуры метра по три каждая. Лофт приподнялся на своем ложе — окружавшая его, похожая на стекло масса начала лениво стекать вниз, застывая изящными фестонами.
Нэко завыла, словно внезапно наступил март, и принялась метать в саркофаг из своей «стрелялки» разлетающиеся мелкими осколками пузырьки. Заплясал разноцветный огонь, но золотистые фигуры даже не почесались. Дроу с бешеными глазами махал клинком — видимо, колдовал. Однако и на него полупрозрачные сияющие фигуры внимания обратили не больше, чем на кошку. Кажется, они о чем-то разговаривали с полусонным Лофтом. Услышать хоть что-то не было никакой возможности.
— Они же его унесут! Нельзя допустить! — завопила нэко.
— Да не видно же их, — простонал эльф. — Даже понять не могу, где тут хоть одна уязвимая точка. Силы слишком высокого порядка.
Мне стало смешно.
Бедный пацан небось чувствовал себя слетевшим с небес на землю. До появления приятелей Лофта ему казалось, что он тут — самый крутой и полностью контролирует ситуацию. А тут — такой облом!
Да еще Богдан подлил масла в огонь, скомандовав:
— По тому заклятию, которым Лофта тащат… По истоку!
Кошка и эльф увлеклись стрельбой. Наблюдая за ними, я пропустил момент, когда Асаль-тэ-Баукир нырнул в щит и лихорадочно постучался в мои мысли: «Прикрой Богдана. Сейчас увидишь, что будет!»
Командир повстанческого отряда накрутил на ствол своего ружья такую же болванку, какой разгонял гориллоидов, прицелился и выстрелил.
То, что произошло потом, можно сравнить разве что с цунами. Я не удержался на ногах и впечатался в стену, точнее, в Богдана,
Богдан тоже быстро пришел в себя и лихорадочно снимал «огненным зеркальцем» происходящее безумие. А вот эльфу с кошкой пришлось гораздо хуже — их просто размазало по стенам. Дроу слабо шевелился, нэко вообще замерла, как мертвая. Одна надежда — говорят, у кошек девять жизней. Может, и выкарабкается.
Как только телепорт захлопнулся, в зале наступила мертвая тишина. Лениво догорали язычки пламени, вызванного брошенными в Лофта зельями, таяли и испарялись осколки льда.
Впрочем, бушевавший магический вихрь оказался не таким губительным, как можно было ожидать. Первым подал голос дроу:
— Ты там как, живая? Помирать не собираешься?
— На себя посмотри. То ли просто дроу, то ли его зомби, — ворчливо ответила нэко.
— Один-один… Но как бы там ни было, а Лофта у нас из-под носа увели. У всех у нас!
Это он уже, кажется, нам:
— Так что повода рвать друг другу глотки практически и не осталось. Можно разбегаться и плакаться начальству, что нас, таких мирных, большие дяди обидели.
Ага, мальчик, кажется, испугался. Видимо, в бою он больше рассчитывает на магию, чем на клинки, а после того, что тут было, он лишился части колдовских сил.
— Или тети, — встряла Эйлинарра. — Первично-вторичные половые признаки, каюсь, не рассмотрела. Остальные, я думаю, тоже.
Я хихикнул. Эльф тоже заставил себя посмеяться над шуткой. А что ему остается? Сейчас он боится конфликта, видит, насколько я крупнее его. Да и Богдан — не субтильный подросток, а здоровый мужик.
— Мы делили апельсин… много наших полегло…
Умница, мальчик! Старается напомнить нам, что он — такой же попаданец, как и мы, свой, дескать, не надо его бить.
— Может, до крайностей доводить не будем?
Не скажу, что заискивающий тон недавно наглого эльфеныша не доставил мне удовольствия, но я решил все-таки его немного успокоить:
— А чего тут до крайности доводить? Не из-за радиоактивного мусора же драться?
Я подошел к тому, что осталось от саркофага. Конечно, это — не мусор, а большое количество концентрированной энергии. Так много, что даже Асаль-тэ-Баукир не решился бы назвать хотя бы приблизительный ее объем. Был бы я, как он, магом, может, и заинтересовался бы. Но эта энергия — с неизвестными характеристиками. Лофт — весьма странный бог. Как его Арагорн называл? Безумный Контролер? Не исключено, что при контакте с осколками усыпальницы можно подцепить вирус этого безумия…