Орион взойдет
Шрифт:
В военных действиях его тоже нельзя было использовать: слишком дорого стоила эта машина. Когда придет черед Иерна вступить в бой, ему дадут самолет не лучше того, которым располагало поместье.
Мелькнула мысль, каково ему будет тогда? Эспейньянский конфликт случился еще до его рождения, а во время кампании в Италье он был еще кадетом. Ждет ли его своя война? Домен не сумел помешать Донно де Заморре забрать большую часть – Иберьи в свои женеральские руки, но все же потом преградил дорогу его сыну, вознамерившемуся овладеть западной частью Средиземноморья… Иерн надеялся на мир. Ему не нравилось убивать людей, он не
Голос в наувшиках позвал его:
– Что там у вас, лейтенант? Вы что-то сказали?
– Ox! Ничего, – ответил он. Теплый румянец окрасил щеки. Профессионал не радуется предстоящему опасному поручению. И поспешно добавил:
– Помехи мешают. Как слышите меня?
– Слышимость удовлетворительная. На окраины вышли еще три подразделения. Мы принимаем сигналы и от них, поэтому ситуация начинает вырисовываться. Будьте внимательнее.
Вверху в аэростате на единственном мощном компьютере Домена офицер-аналитик отстукивал ряд технических подробностей и цифр.
Иерн нахмурился:
– Этого недостаточно; разброс на целый полет стрелы.
– Конечно. Вы должны…
– Послушайте, – перебил Иерн. – Я ожидал этого. Но пока мы будем выяснять подробности, соблюдая осторожность, чудовище выйдет из моря на сушу. Нет, я отправляюсь прямо в него, в середину. И рекомендую своим коллегам-пилотам углубиться в толщу циклона, сохраняя высоту, на которой они находятся.
– Лейтенант!
– Передавайте мои рекомендации, майор. – Иерн знал, что коллеги последуют его примеру: гордость и честь Корпуса превыше всего. – Набираю скорость. Приготовьтесь увеличить темп измерений.
– Готов к спуску, – объявил он.
– Жезу да хранит тебя, – с трепетом в голосе проговорил майор.
Иерн пожал плечами. Он нес службу – так полагалось мужчине из Клана, но во всем прочем предпочитал оставаться агностиком.
– Благодарю вас, сэр, – отвечал он. – Я буду спускаться витками радиусом в три километра, на два километра за один оборот. По-моему, так будет лучше всего. – Он не смог отказать себе в браваде. – Попросите моих товарищей пожелать мне доброй охоты, как и я им того желаю!
«Сокол» его нырнул вниз.
Вокруг машины сомкнулась ночь. Свирепствовал ветер, полыхали молнии, грохотал гром; дождь и снег барабанили по металлу и кабине пилота спереди, сзади, сверху, снизу – со всех сторон. Почти оглушенный бурей и громом, он забылся в борьбе, стараясь помешать своему противнику разбить на куски его самолет или хотя бы сбросить его в море. Раз за разом Иерн выскакивал в самое сердце бури, но тут же копьем вонзался в ее стену. И пока он кружил, инструменты его измеряли, а остронаправленный ультрачастотный луч посылал людям нужные цифры, говорившие о давлении, скорости, ионизации, потенциалах, градиентах… словом, называл все числа зверя.
В далеком Скайгольме техники-компьютерщики запускали в свою машину цифры, которые добывали Иерн и его друзья. Потом, просчитав, компьютер сообщал метеорологам о состоянии дел; на составление программы ушли сотни лет труда, размышлений и проб… случались и фатальные ошибки.
Работа продвигалась даже во время Эры Изоляции, окончившейся с Реставрацией Энрика. Так стал аэроген царем – или царицей – среди небес.
Радароскоп Иерна просигналил тревогу: самолет его опустился почти до гороподобных волн. Иерн сделал все, что умел, теперь
Вырвавшись на свободу, он заложил дугу над чудовищем и направился на восток.
– Докладывает Иерн Ферлей, – пропел он в микрофон, укрепленный на груди. – Задание выполнено, все в полном порядке. Информация принята?
– Да. Отличная работа, лейтенант.
– А как остальные?
– Они тоже в безопасности. К активным действиям мы приступим через считанные минуты. Выбирайтесь подальше: курс на Турнев.
Иерн кивнул и повиновался. Его самолет подобно всем машинам, что только что вышли из бури, нуждался в осмотре и, быть может, в ремонте, но столь сложную работу умели выполнять лишь в штаб-квартире. Ну а пилотов ждет традиционный триумф победителя, а за ним, по крайней мере, неделя отдыха и развлечений. Только еще неизвестно – окажутся ли они победителями… Успехом завершалась отнюдь не всякая попытка.
Медленно Иерн осознал, что произнес эти слова автоматически. Сознание его еще оставалось в какой-то дали и едва начинало возвращаться к нему. Он не помнил уже в подробностях, как оседлал бурю; опыт выходил за пределы обычной жизни, в полете он слился со своим «противником»… а теперь тело его болело и ныло. Невзирая на защитный комбинезон, ремни, должно быть, оставили на его теле порядочно синяков. Но мир и радость наполняли его… Да, пережитое действительно было подобно мгновениям любви…
Но радости не закончились? Они только начинались…
Он заслужил славу и повышение, а своей семье и Клану – почет. Но только не право впустую израсходовать хотя бы литр топлива, пытаясь понаблюдать за спектаклем. Впрочем, можно было забраться повыше и не торопиться… отстегнуться и, встав на колени, поглядеть назад. Он вспомнил про темные очки – как раз вовремя. Ударили лазеры.
Каждый день, не зная помех облаков, туманов и дождей, солнечный свет играл на поверхности аэростата. На сферу диаметром в два километра падала мощность, измеряемая гигаваттами. Часть ее, проходившая обе оболочки, разогревала воздух внутри аэростата и тем держала Скайгольм в небесах. Но в основном свет падал на солнечные коллекторы и, пройдя термопреобразователи, становился электричеством. Оно питало реактивные двигатели, которые удерживали станцию на месте, противодействуя стратосферным ветрам, и использовалось для различных нужд на борту.
Часть его передавали на Землю, чтобы производить синтетическое топливо, а также на нужды столь же важных производств. Однако их было немного, и, кроме этих заводов и редких местных энергостанций, Домен не знал электричества – металл для проводников был чересчур дорог. Так что большая часть солнечных элементов простаивала в ожидании войны или бури.
Но теперь контуры замкнулись, ставни отворились, и поток энергии хлынул в огромные аккумуляторы, а от них – к огромным лазерам.
Свирепые, грозные молнии ударили во врага; их направляла не прихоть, не гнев, а холодный ум и руки, руководствовавшиеся теми данными, которые Буревестники вырвали из сердца бури-разрушительницы. Энергия лучей была невелика по сравнению с жуткой мощью, вращавшей вихрь.