Шрифт:
I глава
Встреча
В деревне Прозражено жил мужичок. Отколь взялся и с какой стороны пришёл, никто не знал. Детина был здоровый. От одного его взгляда местные девки заживо падали. Мужики сторонкой обходили. Тому и причина была, слаб мужик был до любви и силушкой во хмелю померяться…
Звали мужика Орик Змеинович. В народе, сказывали, сам Змей Многоликий ему родимым отцом был. А вот про мать сомнения возникали. Знали что Василиса, а вот какая? Их в тех краях много было, и все поочерёдно от набегов Змея трехголового страдали.
Вот и был Орик мужик сильный, ума на три головы и всякой пастпремудростью и пастзаворожённостью владел…
Вокруг Прозражено леса стояли дремучие, дубы вековые, сосны могучие. От деревни к миру три дороги вели – на восток, на запад и на юг. Да путь речной проходил. Вот этими-то дорогами и путями стекались в деревню люди разные на ярмарки осенние.
В один из дней таких ярмарочных встал Орик Змеинович с первым петухом. Солнышко лучиками играет, сквозь пузырь желудочный в проёме оконном. Потянулся мужик, да так, что косточки хрустнули очередью звонкой. В такт им желудок пустой заурчал. «Надоть на ярмароку», – подумал Орик. Да недолго думая, оделся, подпоясался кушаком и, надев на голову картуз, вышел вон из усадьбы белокаменной…
Идёт, ногами о землю шоркает, пыль поднимает. Носком сапога поддел ловко камешек придорожный и поддал по нему, придавая ускорение немыслимое. Взмыл камень в небо, да обо что-то звонко «Дзинь!». Шум, треск, речь русская, матерная, словно через сито сыплется. Поднял голову Орик, посмотрел наверх. Ба-а-а! Диво невиданное. Прямо на него бревно металлическое «Шмяк!»… И вдавило мужика в землю по самую шею. Хорошо голова цела. Из отверстия в бревне два зелёных иноземца вываливаются, ручонками в сторону Орика тычут, по-своему лопочут.
– Прикинь…, летим, никого не трогаем, а этот камнями швыряется, – промеж собой значит разговаривают. Впечатлениями делятся. – Говорил, южнее Прозражено пролетать надо. Где теперь запчасти возьмём? Эх, не поспеть нам к назначенному времени. Пропадёт Елена Перечная.
– ?! – слушает Орик и диву дается. По голове шмякнули, в землю врыли, про него совсем забыли. Да ещё о его, сердцу милой, девушке речи ведут.
– Некогда нам, Пипеткин. Будем проводника искать да транспорт.
– Верно, Шура Борисовна, говорите. Только в такую рань кого в Прозражено найдёшь?
– Вот этого и возьмём, – один человечек рукой на Орика показал.
– Слышь, голова, ты разговаривать умеешь?
– ?!
– Видать сильно парня ударило. Дай ему зелья заморского понюхать.
Пипеткин капельку зелья мутного на тряпочку из флакончика капнул и в нос Орику тыкать стал. Закружилась голова молодецкая, в носу защекотало, лёгкие воздух втягивают, грудную клетку растягивают. В глазах разноцветье фигур разных кружится.
– Бе-ре-ги-сь! – иноземцы зелёные за бревно металлическое спрятались, головы руками закрыли, рты разинули.
«Чхак-ха-ха! Бах! Трах! Уф-ф-ф!».
– Вот это си-или-ща-а-а! Даже наш геликоптер сдуло, не видать отсюда. Пипеткин, ты сколько ему капель начислил?
– Одну, как и велено. Не привыкший он, Шура Борисовна, – удивляясь, пришелец оправдывался.
– Сударь, потом чиститься будешь, вылезь из ямы, разговор есть, – обратилась Шура Борисовна к Орику.
– А где человечки зелёные? – спросил Орик у незнакомцев, когда выбрался.
Незнакомцы переглянулись и рассмеялись.
– Как звать тебя?
– Орик!
– Так, Орк, слушай. У нас дело важное. Спасать Елену Перечную надо. Не поспеем вовремя, она в мятную жевательную резинку превратится. Зажует ее Чудовище Жевательное, освежаючи дыхание и борясь с кариесом страшным. А знаешь, чем грозит потеря её человечеству? Сила в ней невиданная…
– Пипетка, не трать время, переходи к главному вопросу.
– Орк…
– Орик! – поправил мужик пришельца.
– Чего?
– Орик, говорю, меня зовут О-ри-к.
– А-а-а! Нам помощь нужна. Ты наш геликоптер испортил, а пешая дорога нам неведома. Будешь нам проводником и помощником безропотным.
– Ого! А вам ничего не завернуть?
– Это как?
– Да, у меня на ярмарке станок губозакаточный простаивает. Щас в миг поправлю…, – Орик сжал кулаки и на обидчика двинулся.
– Стоп, так мы никогда не договоримся, – вмешалась Шура Борисовна. – Орик, у тебя лошадь с телегой есть?
– Найдётся…
– Вот и прелестно. Вещей у нас немного, сам видишь, а путь дальний. Поможешь нам?
– Только ради Елены Перечной и помогу. Ждите…
Спустя час вся компания выехала из Прозражена на телеге, в которую был запряжен конь старенький, но крепенький.
Весь день они ехали по лесным дорогам, измаялись. К вечеру выбрались на поляну, где избушка-квакушка на гусиной лапке с поросячьими ушками стояла. Решили переночевать.
– Избушка-квакушка, обернись по большой гиперболе…, дай оборот по эллипсу…, взлети вверх по диагонали, да об землю ушками поросячьими ударься…, колобком прокатись…, на лапке гусиной присядь, да ко мне передом обернись…, – что было сил, закричал Орик.
– Ты, хоть сам понял, что сейчас пробарабанил? – изумлённо на него смотрели гости заморские.
– ?!
А избушка-квакушка как давай вытворять невообразимое. И вверх взлетела, и о землю ударилась. Снова петляла фигурами в чистом небе, потом прокатилась по полю на лапке, присела и повернулась раскрытой дверью к гостям. Из глубин избушки старушка-веселушка смеясь и плача, выскочила:
– Ха-ха-ха, какого лешего тебя опять ко мне принесло, Орик? Ха-ха-ха, то батька, земля ему пухом, покою не давал, теперь ты избушку мою гоняешь… Ха-ха-ха! Ох, и давно я так не развлекалась. Словно горки американские объезжала. Ха-ха-ха! А это кто с тобой? Чудные какие-то…, и наряды ненашенские.