Оригами. Раннее
Шрифт:
«Значит, это просто сон» – обрадовалась Таша, перестала бороться с ведущим и проснулась.
Во всей квартире, кроме комнаты Васика, где работал электрообогреватель, было так холодно, что пробирало до костей. Накинув стеганое пальто, Наталья разогрела чайник и налила крепкий кофе. Наверное, она не станет будить малыша, пока не соберет вещи и не напишет письмо Алексею. Что же все-таки ему написать?
На душе было как-то гадко. С таким ощущением даже не хотелось начинать новую жизнь. Никогда еще она не брала ничего чужого. Наоборот,
«Ты должна быть благодарна ему, что он позволил тебе и ребенку остаться в квартире. Это все-таки большое дело! Некоторые бросают жен и детей и не оказывают никакой помощи», – вспомнились ей слова ее бабушки. Сразу после развода она навестила внучку и правнука, привезла одну синюю курицу в качестве презента и рассудительно заметила, что когда люди расходятся, то виноваты обе стороны. Значит, Наталья не оказывала супругу должного внимания.
– Вот у меня всегда на первом месте был Антон Степанович. А потом уже дети и все остальные. Я об нем заботилась.
Таша не стала напоминать о том случае, когда при ней дедушка оприходовал бабушку по спине черенком от лопаты так, что та несколько дней не могла ровно ходить, но при этом продолжала оказывать ему всяческие знаки внимания. Но странное чувство вины закралось в ее душу. Может быть, она, действительно, сама виновата в том, что ее семейная жизнь сложилась таким образом? Наверное, ей стоило перебарывать себя, готовить ему завтрак, даже если не спала с Василием полночи? А вечером, уложив ребенка, изобретать разные способы соблазнения и развлечения?
Несколько раз Наталья доставала из кладовки дорожную сумку и снова клала ее на место. Наконец, она взяла коробку, снова заклеила ее скотчем и положила за шкаф.
Найти работу по профессии Наталье не удалось. Но в школе, расположенной недалеко от дома, освободилось место уборщицы. Зарплата была маленькой, но после основной нагрузки она подрабатывала, убирая в классных комнатах. Некоторые родители не хотели утруждать своих чад грязной работой по дежурству и оплачивали ее нехитрый труд.
Через месяц после инцидента с оригами, Алексей (которого не съели туземцы и он благополучно вернулся домой) объявил, что собирается жениться, а его будущая супруга уже на третьем месяце беременности. Потому Наталье и Василию надлежало освободить жилплощадь для новой семьи. Как только Алексей вышел за порог, она сразу же бросилась в его комнату и запустила руку за шкаф, но коробки там больше не было.
Говорят, под Новый год
«Дарагой дедушка Мароз!
Севодня в школе я расказал, что каждый год пишу тибе письмо. Все дети надомной смиялись и я плакал. Костик сказал что деда Мароза не сущиствует а я дибил.
Я
В этом гаду я хочу попрасить у тибя такие падарки: бальшого мидведя коричневова цвета каторова я видел в магазине месяц назад. И еще если тибе это не очень трудно сделай пажалуста так чтобы я нравился Наташе. Ана харошая и добрая и никогда не талкается и не отберает мои очки. Но ни хочет со мной сидеть за партой.
Дедушка Мароз! В моем письме много ашибок потому что раньше его проверяла мама. А сигодня ана не знает что я тибе пишу сам. Так нужно чтобы развеить мои сомнения за твой счет.
Спасиба тебе бальшое!
Я».
Антон Нежин сидел на тротуаре, оторопело уставившись на свой догорающий «ауди». За тридцать лет жизни он еще никогда не оказывался так близко к смерти, не чувствовал сырое, леденящее дыхание вечности на своей коже.
– Очнитесь! Вы в порядке? – слышал он отдаленно чей-то взволнованный голос.
Антон поднял глаза и увидел перед собой молодую рыжеволосую женщину. Она взяла его за плечо и слегка встряхнула.
– Как вы себя чувствуете?
Какое знакомое лицо. Где он видел ее раньше? Антон хотел что-то ответить, но не мог.
– Жалко, что он в машине не остался. Чуть девку не задавил! – заявила пожилая женщина, с нескрываемой злобой глядевшая на Антона.
– Да что вы такое мелете?! Она ведь на красный свет для пешеходов полезла, – возразил мужчина, стоящий рядом. – И вообще, это его от смерти спасло! Если бы он на нее не наехал и не вышел из машины, к этому моменту уже был бы шашлыком.
Наехал? На кого он наехал? Антон пришел в себя, и события последних десяти минут стали восстанавливаться в его голове. Вот он выезжает из офиса и направляется в свой загородный дом. На перекрестке видит зеленый глаз светофора и жмет на газ, как вдруг перед самым капотом мелькает что-то ярко-рыжее и раздается звук удара. Антон бьет по тормозам, выскакивает из машины. На дороге, слегка склонив голову, сидит та самая рыжая женщина (вот почему ему показалось знакомым ее лицо). Он помогает ей подняться и ведет на тротуар, как вдруг раздается странный глухой звук, и на их спины накатывает тяжелая волна горячего воздуха. Антон оборачивается и видит, что салон его машины полностью объят огнем.
– Что-то пожарники долго не едут, – снова услышал он из толпы.
– Чего им уже ехать-то? Машине кранты, а если кто-то еще был внутри, то уж заказывайте панихиду. Эй, мужик, с тобой еще кто-нибудь в машине был?
– Нет, – ответил Антон и попытался подняться на ноги, но покачнулся и снова сел на тротуар.
– Вы посидите еще лучше, дождитесь скорую, – попросила его рыжая женщина. – Думаю, вам стоит пройти небольшое обследование после такого.
Тут он вспомнил, что только что сбил ее и испугался.