Организм 2.0
Шрифт:
— Ы — ы-ы… — с усилием втянул в себя разреженный воздух Савельев и в легкие наконец проникло немного живительного газа.
Второй вдох дался значительно легче, желание поскорей, любым способом закончить эту пытку ослабло. Сев, инженер уткнулся лбом в колени и принялся дышать часто — часто, дожидаясь, когда бухающее в груди сердце чуть замедлится.
Немного отдышавшись, Савельев вытер со лба пот, поднял лицо, открыл глаза. Если бы у него еще оставались силы, он бы заорал. От отчаяния и досады, что после всех мучений, поставив на кон свою жизнь,
Существо, перегородившие выход из его закутка, нагнувшись, прошло под воткнувшейся в цистерну дверью, разогнулось и сверху вниз уставилось на сидящего у его ног человека — и волосы на затылке Савельева зашевелились. Протист не был огромен или уродлив, однако от человека в нем осталось намного меньше, чем у скрывавшегося в подвале небоскреба чудовища. Внешне он еще походил на себя прежнего, но взгляд его иссиня черных, без единого признака белков глаз… от него бросало в дрожь. Млекопитающим и даже рептилиям не свойственен настолько холодный и равнодушный взгляд. Глаза для них средство коммуникации. Но у этого существа они просто еще один сенсорный орган. Как у насекомых.
Кроме глаз, изменилось и его тело, все еще покрытое остатками одежды, давно превратившейся в лохмотья. Силуэт — человеческий, но руки вытянулись, ногти превратились в когти. Само тело поджарое, с узлами мышц под землянисто — серой кожей, лоснящейся от покрывающих ее слизистых выделений. Засаленные темные волосы пучками торчали во все стороны, под ними были заметны какие-то наросты.
Елозя ногами по растекшемуся из опрокинутой канистры топливо, Савельев попытался вжаться в стену. Запустив руку под пальто, принялся нашаривать пистолет.
Протист склонил голову набок и стал наблюдать за действиями человека.
— Мы спускаемся, — голосом Швеца известила рация.
Мертвец не двигался, и это давало шанс.
Выхватив из-под одежды пистолет, сняв его с предохранителя, Савельев вскинул руку и прицелился в лицо замершего в паре шагов врага.
Мертвец даже не шелохнулся, когда инженер потянул за курок. Оцарапав ему щеку, пуля со звоном ударилась о торчащую позади него дверь.
Савельев выстрелил во второй раз. Со щелчком бойка по капселю протист дернул головой, и пуля прошла мимо.
Снова грохнул выстрел. За миг до того, как из ствола вырвались пороховые газы, протист неуловимым для глаза движением убрал с траектории полета пули голову. Его скорость восприятия мира в разы превосходила человеческую. Все действия инженера казались ему тягучими, замедленными.
Выстелить в четвертый раз Савельев уже не успел. Плавным шажком сократив дистанцию, мертвец выкинул руку и сбил ствол пистолета в сторону. После сомкнул вокруг горла инженера пальцы, без усилий вздернул его, оторвал от пола и прижал к стене.
Захрипев, Савельев схватился за душащую его руку, попытался поднять и приставить к голове мертвеца пистолет. Выбросив вперед свободную руку, протист вонзил когти в плечо инженера. Нанесенный с хирургической точностью удар перебил
— Что за стрельба? — встревоженным тоном осведомился из рации Швец. — Вася, доложи!
Распрямив ладонь, протист от бедра всадил когти под ребра инженера. Надавив на рану, просунул в нее первые фаланги пальцев. Захрипев от дикой боли, Савельев ощутил, как острый коготь коснулся его сердца.
Чуть ослабив хватку, мертвец позволил инженеру сделать глоток воздуха, а после снова сдавил его горло.
Приблизив к лицу инженера свое лицо, протист шипящим голосом произнес:
— Хочешь стать таким, как я? Или умрешь? Выбирай.
Отпустив душащую его руку, Савельев выбросил пальцы в глаза мертвеца. В тот же самый миг когти мертвеца пронзили сердце, и летящая к лицу симбионта рука инженера упала.
— Ты выбрал, — констатировал протист. Разжав пальцы, он позволил человеку сползти по стене на пол. Упав на колени, навалившись плечом на стену, Савельев из последних сил поднял голову и сфокусировал зрение на возвышающемся над ним мертвецом.
— Продержись пол — минуты! — орала висящая на ремешке рация. — Бежим к тебе! Главное, держись!
Балансирую на грани блаженного забытья, Савельев улыбнулся окровавленными губами. Он знал, что жить ему оставалось считанные секунды, и ему было все равно. Он больше не боялся. Пусть схватка уже проиграна, сражение еще не окончено. Пока этот монстр еще способен передвигаться, нельзя сдаваться и отрубаться. Иначе все усилия будут зазря…
Рука не двигалась ни в плече, ни в локте. Но вот кисть еще не потеряла чувствительность, пальцы могли шевелиться. Сдвинув дуло лежавшего на полу пистолета к луже разлитого топлива, Савельев нажал на курок.
Вместе с пулей и пороховыми газами из дула вылетели раскаленные докрасна микроскопические частички пули. Топливо занялось мгновенно. Охватив пропитанные горючим брюки инженера, оно стремительно поползло вверх по его пальто, превратив человека в пылающий факел. Перед тем, как позволить сознанию навечно раствориться в блаженной тьме, Савельев с удовлетворением отметил, что протист загорелся.
Улыбнувшись в последний раз, инженер умер. И он уже не видел, как мертвец вытаскивает его тело из узкого, пылающего закутка между машинами, он не видел, как охватившее мертвеца пламя начинает гаснуть и как тот парой точных ударов вскрывает его уже мертвое тело…
Трудно было поверить, что кто-то из мертвецов сумел уцелеть в сотворенном Савельевым огненном аду — от окружавших бокс мертвецов остались лишь обугленные останки. Большинство без конечностей, с белеющими костями. Те, кого не накрыло ударной волной, еще могли шевелиться, однако нанесенные им огнем повреждения сделали их неопасными. У них просто не осталось мышц, чтобы привести в движение скелеты тел.
Выбравшись из бокса, Долин осмотрелся: некогда белоснежные стены коридоров покрылись копотью, плитки треснули, всюду витал запах тошнотворный запах жженой плоти и пластика.