Орфологическая лексикография
Шрифт:
Теория фразеологического окружения была, как известно, создана проф. М.Т.Тагиевым и уже в 60-е годы было признано, что результаты исследования, проведенного азербайджанским ученым, обязательно должны учитываться при составлении как общих, так и специальных фразеологических словарей. Как отмечал в свое время В.А.Архангельский, «Составители фразеологических словарей современного русского языка, опираясь на положения этой монографии, должны указывать теперь важнейшие свойства морфолого-синтаксического окружения фразеологических единиц. Кроме того, книга дает важные указания для составления двуязычных словарей, так как в русской части таких словарей теперь следует указывать свойства морфолого-синтаксического окружения каждой фразеологической единицы» [3, 88-89]. Имеется в виду монография М.Т.Тагиева «Глагольная фразеология современного русского языка» [119].
Теория М.Т.Тагиева своей
Языковой реалией и реальностью для М.Т.Тагиева была конфигурация, а вовсе не фразеологизм, поэтому не о морфолого-синтаксических особенностях окружения следует говорить, а о конфигурации в целом. Именно поэтому в дальнейшей перспективе теория фразеологического окружения привела к пристальному вниманию бакинских исследователей к взаимодействию окружения и ядра на семантическом уровне.
Следует отметить, что взаимодействие окружения и ядра фразеологических единиц актуализирует орфологическую проблематику. Окказиональное изменение семантики и стилистики окружения может быть осознанным и преследовать нарративные цели в пространстве художественной литературы. Однако чаще всего встречается неосознанное нарушение существующих норм.
В сфере фразеологии часто встречается и неосознанная, но мотивированная контаминация. Например, выражение кто во что горазд встречается в форме кто на что горазд, где мотивация связана с устойчивостью синтагмы кто на что способен или просто быть на что способным.
Проблема значения и употребления в случае с фразеологическими единицами еще более осложняется, так как фразеологизм, будучи экспрессивной единицей языка, в разных ситуациях по-разному конкретизируется, проявляя тем самым гибкость и диффузность своего содержания. В случае употребления фразеологизма выпукло проявляется проблема комбинаторного варьирования общего значения. Возможно, это общая проблема единиц вторичной номинации, экспрессия которых позволяет в речевой конкретике значительно удаляться от инварианта, обладающего системным статусом. Тем не менее инвариант должен обладать пределом допустимого, который во всяком случае будет позволять дифференцировать узуальное и окказиональное. Коммуникативная эффективность высказывания, конечно же, оправдывает любое комбинаторное варьирование единицы вторичной номинации как виртуального знака. Тем не менее проблема единства и тождества знака не перестает быть актуальной и в области употребления фразеологии. Следовательно, орфологию должны интересовать системные причины закономерной трансформации в пределах фразеологической конфигурации. Не всегда конкретные проявления общей семантики фразеологической единицы охватываются словарным значением, не всегда они находят отражение в словарях. Орфологический словарь систематизирует и объясняет случаи неверного употребления фразеологических единиц в тех значениях, которые им не присущи. Например, в речи бакинцев фразеологизм козел отпущения, как правило, употребляется в значении «человек, которому все время поручается какая-либо работа, которую никто не хочет выполнять». Часто слышишь, когда кому-л. поручают что-либо, в ответ раздается сакраментальное что я козел отпущения что ли? Между тем фразеологизм козел отпущения означает «невиновный человек, на которого сваливается чужая вина». Найти козла отпущения означает свалить на кого-л. чужую вину, найти виноватого.
Ошибочное употребление фразеологических единиц представляет собой одну из распространенных речевых ошибок. Такого рода неточностями
Орфологический словарь, систематизирующий ошибки в употреблении фразеологизмов, должен опираться на тщательное изучение письменных материалов и прежде всего языка публицистики, периодической печати. Можно заранее утверждать, что материала для орфологического анализа в сфере фразеологии окажется предостаточно. В то же время орфологический словарь не должен изменять своим принципам, прежде всего в нем должны найти отражение устойчивые ошибки.
Орфологический словарь фразеологических единиц может объединять ошибки обоих родов, т.е. как семантические, так и непосредственно связанные с окружением. В этом случае целесообразно подавать материал в двух разделах в соответствии с характером речевых ошибок.
Словарь вариантов в принципе является орфологическим словарем, если речь идет о вариантах в пределах национального языка, а не его нормированной формы. Интерпретация существующих вариантов должна сопровождаться демонстрацией предпочтительности одного из них. Если же дается подсчет частотности вариантов и создается впечатление их равноценности с точки зрения системы норм, то в этом случае мы имеем дело с собственно словарем вариантности, не имеющим никакого отношения к орфологической проблематике. Орфологический анализ в такого рода словаре не предполагается.
Словарь вариантов, на наш взгляд, обязательно должен строиться на орфологическом анализе. Причем анализ вариантов должен опираться не столько на частотность, сколько на интерпретацию вариантов с точки зрения культурной традиции и перспектив ее развития.
В конечном счете орфологический словарь любого уровня представляет собой словарь вариантностей. В этом смысле подача вариантов представляет собой универсальную стратегию орфологии. Поскольку предметом орфологии является устойчивое отклонение от нормы, постольку речь идет о вариантных средствах норма/ненорма, устойчиво коррелирующих в языке и воспроизводимых в речи.
В то же время понятно, что, если орфологический словарь строится в основном на дихотомии правильно/неправильно, более предпочтительно/менее предпочтительно, допустимо/недопустимо, то словарь вариантов рассматривает и случаи книжное/разговорное, правильно, хорошо/разговорное, допустимо и т.д. В целом можно отметить, что и словари вариантов, строящиеся на дихотомии правильно, лучшее/не лучшее, но допустимо, также относятся к орфологическим. Суть таких словарей должна состоять в интерпретации ненормы как системного факта, а нормы на фоне этой интерпретации – как более оптимального средства выражения.
Таким образом, исходя из принципов орфологического анализа, можно выделить следующие виды орфологических словарей: словари произношения, ударения, точности словоупотребления, лексической сочетаемости, фразоупотребления, грамматических форм, фразеологической валентности и структурной связи, синтаксических моделей, вариантов.
Следует еще раз отметить, что, специально выделяя словарь вариантов, мы хотим подчеркнуть не речевые ошибки, а допустимые и не в меньшей степени связанные с культурной традицией языковые средства. Разумеется, в такой словарь должны войти единицы всех уровней анализа. В то же время, естественно, представленные и интерпретируемые в таком словаре вариантов единицы, могут помещаться в соответствующие орфологические словари, дифференцируемые по уровням анализа. Что же касается словаря вариантов, не дающего орфологического анализа, не интерпретирующего вариантные средства с точки зрения норма/ненорма, то в этом случае необходимо говорить о словаре частотности вариантов, а не орфологическом словаре.
В данную классификацию орфологических словарей не включаются лексикографические источники подобного рода для иностранцев, т.е. строящиеся на анализе устойчивых случаев интерференции. Эти словари могут не разграничиваться по уровням орфологического анализа, а отражать в себе последовательно речевые ошибки различного уровня.
1.4. Речевые ошибки и способы их фиксации в словаря
Из материала предыдущего раздела можно было составить представление о характере речевых ошибок, включаемых в орфологические словари разного уровня анализа. В настоящем разделе речь пойдет о тех случаях нарушения нормы, которые помещены в существующие словари неправильностей, правильностей, трудностей и вариантов.