Орешек
Шрифт:
И вот в лесу я подумал: «Единственное спасение — птицы! Услыхав от них, что никто их не обижал, что они по своей воле улетели на юг, он велит выпустить из темницы невинных, и я снова увижу Красношейку и остальных узников. Но птицы вернутся лишь весной, а до тех пор мало ли что может случиться!» я представил себе Красношейку в мрачном подземелье, забившейся в угол и дрожащей без своей накидки, представил себе и гордого оленя с тяжелыми гирями, привязанными к его рогам, и лебедя, когда-то белоснежного, а теперь серого от пыли; мне показалось, что я слышу писк глупенького голодного утенка, и меня пробрал
Коляска остановилась неподалеку от меня. Шакалы спрыгнули на землю, подбежали ко мне.
— От кого ты прячешься в лесу? — сердито спросили они.
— Я и не думаю тут прятаться. Дни еще теплые, вот я и решил прогуляться.
— Ты умеешь шить?
Их вопрос застал меня врасплох. Я смотрел на них во все глаза и молчал.
— Отвечай!
— Вообще-то умею, но, как вам известно, я работаю в поле.
— Никому нет дела до того, где ты работаешь!.. У государя не позже завтрашнего утра должна быть обнова. А сегодня он наказал Красношейку за ее наглые выдумки. Вот ты и сошьешь ему новое одеяние.
— Да я…
— Молчать! Садись с нами в коляску, и чтоб завтра к восходу солнца обновка была готова!
Вскоре мы подъехали к дому Красношейки. Оставив меня у входа, шакалы еще раз напомнили, что завтра на рассвете приедут за обновкой, и укатили.
Среди деревьев с обнаженными ветвями домик Красношейки казался таким неуютным и нежилым! Открыв дверь, я тихо вошел в комнату. Там все оставалось так, как было перед уходом: разноцветные куски материи на полу, ножницы на столе, мотки серебряных и золотых нитей в углу, манекен… Времени у меня было в обрез. Но вместо того, чтобы приняться за работу, я первым делом замесил и испек пшеничную лепешку, наполнил водой один пузырек и спрятал все это в зимней накидке Красношейки. Лишь тогда я уселся за шитье.
Впервые в жизни мне пришлось делать это самостоятельно!
Я раскроил одежду, прострочил на машине, пришил рукава и воротник.
Оставалось только вышить на воротнике и рукавах узоры, но я бросил обновку на стол и стал смотреть в окошко. На дворе, хоть и медленно, светало. На заре, как обычно, приехали шакалы. Еще с порога они заметили, что обновка не готова, и напустились на меня:
— Что это значит? Ты издеваешься над государем? Сегодня же ты поплатишься за это головой. — Но тут ярость, сверкавшая в их глазах, сменилась страхом, и оба шакала упали передо мной на колени:
— Пощади нас, Орешек! Вышей какие ни на есть цветы на груди и рукавах! Золота тебе отсыплем…
— Не нужно мне золото… Цветы я не умею вышивать, но все-таки попытаюсь помочь вам. Привезите сюда Красношейку!
— Красношейку?! — изумились шакалы. — Ты хочешь, чтобы мы нарушили приказ государя?
— Привезите, пока не поздно! Когда
Шакалы задумались.
— Хорошо, — согласились они наконец. — Но имей в виду: пока Красношейка будет здесь работать, мы не отойдем от дверей.
— Пусть будет по-вашему.
…Красношейка склонилась головкой мне на плечо.
— Я свободна? — спросила она.
— Еще нет, Красношеечка, но не отчаивайся, я все время думаю о тебе. У тебя в накидке спрятаны вода и лепешка, не забудь захватить все это с собой… А пока нужно быстренько расшить воротник и рукава обновки цветами. Шакалы торопятся отвезти ее государю. Завтра они опять привезут тебя, и таким образом мы будем каждый день видеться, и каждый день ты будешь отвозить своим товарищам хлеб и воду. Каждый день — до весны! Поторапливайся, Красношейка! Шакалы ждут…
Как обычно, Красношейка устроилась у окна и вдела в иголку золотую нить.
— Спасибо тебе! — сказала она. — В подземелье очень страшно, но теперь я уверена, что мы выдержим до весны. Только бедняге Оленю никто не в силах помочь. Тяжелые гири пригнули его голову к земле, и он никак не может поднять ее…
Друзья у нас повсюду! Благодаря им ты снова увидишь солнце и луну, звезды и цветы!
Как только коляска увезла Красношейку, я отправился в поле. Мне хотелось непременно повидаться с Жуком, я очень соскучился по нему. Он, как я и думал, работал на своем участке.
— С добрым утром! Ранехонько ты сегодня поднялся! — еще издали крикнул я ему.
Поздоровавшись, Жук сказал:
— А знаешь, я придумал. Как научить тебя распознавать лучи…
— Лучше скажи, где ты был вчера, — перебил я его.
— Вчера?.. Сперва здесь, в поле, потом…
Но Жук не успел объяснить мне, где он был потом: на дороге появилась коляска шакалов, она мчалась прямо на нас. Опять шакалы! Меня обуял страх. Уж не узнал ли государь о том, что Красношейка тайком побывала дома?.. Жук в это время удивленно присвистнул:
— Что здесь нужно этим зверюгам?!
Тут я понял, что Жук в самом деле не был вчера во дворце и ничего не знает о случившемся там, но у меня уже не было времени рассказывать ему обо всем: шакалы подкатили к нам.
— Государь велел привезти тебя во дворец! — крикнули они.
— Меня?
— Садись, садись без разговоров!
— А мне нельзя поехать с вами? — спросил Жук.
— Лучше бы ты не шутил с нами! — прорычали шакалы.
— Я не шучу. Почему бы мне не поехать с вами?
— Вечерком я загляну к тебе, жди! — сказал я, подмигнув Жуку, и последовал за шакалами, боясь, как бы мой приятель не сказал чего-нибудь невпопад.
Когда мы отъехали, я осторожно спросил:
— Интересно, зачем я понадобился во дворце?
Шакалы не ответили мне.
Дух у меня занялся:
— Уж не узнал ли государь про Красношейку?
Шакальи глаза так и засверкали…
— Только вздумай проболтаться перед кем-нибудь, разорвем в клочки! — пригрозили мне мои сторожа.