Орел в небе
Шрифт:
Эккерс оставил машину и быстро пошел под дождем на своих длинных ногах. Однажды он захихикал и принялся насвистывать сквозь зубы, но потом снова замолчал.
Из рощи за домом в Джабулани он вышел, когда уже стемнело. Он два часа пролежал под дождем, дожидаясь темноты. Когда смерклось, он принялся высматривать огни и забеспокоился – огней не было.
Он покинул рощу и осторожно спустился с холма. Обошел дома слуг, пересек посадочную полосу.
Во тьме наткнулся на стену ангара и ощупью нашел дверь.
Лихорадочно развел
Они ушли. Он напрасно все спланировал и осуществил, все его отчаянные усилия пошли прахом.
Рыча, как зверь, Эккерс ударил сжатой в кулак здоровой рукой по стене, радуясь боли; его трясло от страшного гнева и ненависти. Он громко закричал – бессмысленно и беспощадно.
Неожиданно дождь прекратился. Тяжелые удары капель о крышу ангара смолкли так внезапно, что Эккерс отвлекся. Он подошел к двери и выглянул.
Над ним в тумане плыли звезды, и слышалось только журчание воды и падение капель с деревьев.
В слабом свете он разглядел среди деревьев белые стены дома. "Все-таки напакостить можно, – решил Эккерс. – Можно дать выход своему гневу. Разломать мебель, а крыша загорится даже в такую погоду, если поджечь изнутри".
Под темными влажными деревьями он двинулся к дому.
Дебра проснулась в тишине. В разгар бури она уснула; может, искала прибежища во сне.
Она попыталась нащупать теплое успокаивающее тело собаки, но ничего не нашла. На диване рядом с ней еще сохранилось нагретое место, где лежал Зулус.
Дебра внимательно прислушалась, но услышала лишь слабое журчание воды и далекий гром. Она вспомнила свой страх и устыдилась.
Встав, она почувствовала, что мерзнет в своем просторном платье и эластичных брюках, приспособленных к ее выросшему животу. Потрогала пол ногой, нашла легкие туфли и сунула в них ноги.
"Схожу в гардеробную за свитером, потом согрею себе кофе", – решила Дебра.
И тут залаял Зулус. В саду. Очевидно, пес вышел через маленькую дверцу, которую специально для него Дэвид проделал в стене веранды.
Собака может лаять по-разному, и Дебра всегда понимала значение лая.
Легкий взвизг соответствует крику часового: "Десять часов вечера, все в порядке".
Более громкое завывание: "Сегодня полнолуние, волчья кровь в жилах не дает мне уснуть".
Резкий отрывистый лай: "Что-то движется у насоса. Может быть, лев".
Наконец громкий отчаянный крик: "Страшная опасность! Берегитесь!"
Именно такой лай услышала Дебра, потом послышалось рычание и звуки борьбы. Пес словно что-то грыз.
Дебра вышла на веранду, чувствуя, как намокают в лужах туфли. Зулус на кого-то напал в саду, она слышала звуки борьбы, рычание. Стояла молча, не зная, что делать, понимая только, что не может выйти к Зулусу. Она слепа и беспомощна перед
Нет, не в тишине. Она услышала чье-то дыхание – тяжелое, затрудненное.
Дебра прижалась к стене веранды, слушая и выжидая.
Она услышала шаги, шаги человека, они со стороны сада приближались к парадней двери. Под ногами чавкала грязь, плескалась в лужах вода.
Она хотела окликнуть идущего, но горло у нее перехватило. Хотела побежать – ноги словно парализовало. Чужак поднимался по ступеням крыльца.
Рука задела проволочную сетку, потом взялась за ручку, повернула ее.
И тут Дебра обрела дар речи.
– Кто здесь? – негромко окликнула она, ее панический голос прозвучал в ночной темноте.
Шум мгновенно прекратился, чужак ошеломленно застыл. Она представляла себе, как он стоит на верхней ступеньке, всматривается через сетку в темноту веранды, пытается разглядеть ее во тьме. И неожиданно обрадовалась, что на ней темные платье и брюки.
Она неподвижно ждала, прислушиваясь. Ветер шелестел в кронах деревьев, вызывая неожиданный дождь капель. У дамбы крикнула охотящаяся сова. Дебра слышала рокот грома вдалеке над холмами, в кустах пуансеттии хрипло закричал козодой.
Тишина затянулась, и Дебра поняла, что больше не выдержит: ноги у нее задрожали, холод, страх, тяжесть ребенка сдавливали мочевой пузырь. Она хотела сбежать но бежать было некуда.
И вдруг тишина взорвалась. В темноте послышался смех. Поразительно близкий, отчетливый, полный безумия. Казалось, ее схватили за горло и выдавили весь воздух из легких. Ноги Дебры еще больше ослабли, она вздрогнула, давление на пузырь стало невыносимым: она узнала этот безумный смех, вспомнила его.
Рука задергала дверную ручку. Потом на дверь нажали плечом. Дверь была непрочная, она не предназначалась для защиты от такого натиска. Дебра знала, что она скоро поддастся.
Она повернулась, заскочила в кабинет и заперлась на замок.
Притаилась, лихорадочно размышляя. Она понимала, что, ворвавшись в дом, Эккерс включит свет. Электрический генератор сработает, и ей некуда будет деваться. Единственная ее защита – темнота. В темноте у нее преимущество, потому что она к ней привыкла.
Она слышала крики козодоя и совы – значит, ночь уже наступила; вероятно, тучи скрывают луну и звезды. В лесу темно. Нужно выйти из дома и попытаться добраться до слуг.
Она заторопилась к черному ходу, а по дороге соображала, что можно использовать в качестве орудия самообороны. Огнестрельное оружие заперто в сейфе в кабинете Дэвида, ключ у него. Она пробежала через кухню – тяжелая резная палка ждала на своем обычном месте у двери. Дебра с благодарностью схватила ее и открыла заднюю дверь.