Орел улетел
Шрифт:
– Я об этом ничего не знал, – обратился фюрер к Гиммлеру.
На Гиммлера было жалко смотреть.
– Я хотел сделать вам сюрприз, мой фюрер.
Гитлер снова повернулся к Шелленбергу.
– А этот подполковник Штайнер, где он сейчас?
– Он скоро будет здесь. Дело в том, что всего два часа назад мне кто-то позвонил по телефону. Сожалею, что приходится говорить об этом в присутствии рейхсфюрера, но звонивший сообщил мне о предательском заговоре – о заговоре в рядах СС.
– Этого не может быть, – сдавленным голосом
– Мне известно, что в заговоре замешан офицер по фамилии Бергер.
– Но штурмбаннфюрер Бергер отвечает здесь за мою безопасность, – сказал Гитлер. – Я только что повысил его в звании.
– Тем не менее, мой фюрер, такова информация, которой я располагаю.
– Вот видите, значит, верить нельзя никому, – произнес Хорст Бергер, появившись откуда-то из темноты в дальней части зала. По обе стороны от него стояли два эсэсовца с автоматами в руках.
Штайнер и капитан Крамер ехали в «кубельвагене» по узкой дорожке, ведущей к замку. Несмотря на дождь, брезентовый верх машины был откинут. За ними двигались два транспортера с десантниками. У Штайнера из голенища ботинка торчала граната, на коленях лежал автомат.
– Помните, действовать надо быстро и решительно, не останавливаясь, – сказал Штайнер.
– Мы готовы выполнить все ваши приказания, подполковник, – ответил Крамер.
У ворот замка машина замедлила ход. К ним подошел сержант СС.
– В чем дело?
Штайнер поднял автомат и дал из него очередь, от которой сержанта отбросило в сторону. Затем быстро вскочил на ноги и, повернувшись, срезал автоматной очередью второго охранника. Крамер нажал на газ, и «кубельваген» въехал во двор замка.
Как только они остановились у парадного входа, из небольшого домика с правой стороны, где размещались солдаты охраны, выбежали несколько эсэсовцев. Штайнер вытащил гранату и швырнул ее в охранников, затем выпрыгнул из машины и побежал по ступеням к двери. Десантники повыпрыгивали из транспортера и бросились за ним, стреляя из автоматов по эсэсовцам во дворе.
– Как ты смеешь подходить ко мне с оружием в руках? – гневно сверкая глазами, произнес Гитлер.
– Мне жаль, мой фюрер, но настал ваш последний час. И вы, и фельдмаршал Роммель, и адмирал должны умереть. – Бергер покачал головой. – У нас нет другого выхода.
– Ты не убьешь меня, болван. Это невозможно.
– Вы так думаете? – спросил Бергер. – Почему же?
– Потому что мне не предназначено судьбой умереть здесь, – спокойно ответил Гитлер. – Меня защищает сам Господь Бог.
Где-то на улице послышалась стрельба. Бергер полуобернулся, бросив взгляд на дверь, и майор Риттер тут же вскочил на ноги, швырнул в него портфель и бросился к двери.
– Охрана! – закричал он.
Один из эсэсовцев выпустил в Риттера очередь из автомата, всадив ему в спину несколько пуль.
– Господин
Девлин нащупал сзади за поясом рукоятку «вальтера». Его первая пуля угодила в висок солдату, который застрелил Риттера, вторая – в сердце второму эсэсовцу. С яростным воплем Бергер резко повернулся к Девлину, и тот всадил ему пулю в лоб.
Девлин опустил пистолет и подошел к телу Бергера.
– Ты не послушал меня, сынок. А я ведь говорил, что ты не годишься для такой работы.
За его спиной распахнулась дверь, и в зал стремительно вбежал Курт Штайнер, а за ним – отряд десантников.
Шелленберг постучал в комнату Гиммлера и вошел. Рейхсфюрер стоял у окна. Было ясно, что он не допустит и намека на свою причастность к инциденту.
– А, это вы, генерал. Крайне неприятная история. Она бросает тень на всех офицеров СС. К счастью, фюрер склонен рассматривать грязную измену Бергера как преступление одного человека.
– К счастью для нас всех, рейхсфюрер.
Гиммлер сел.
– Вы сказали, что вас предупредили по телефону? Вы не догадываетесь, кто бы это мог быть?
– К сожалению, нет.
– Жаль. Однако... – Гиммлер посмотрел на часы. – В двенадцать часов фюрер уезжает, я тоже улетаю с ним в Берлин. Канарис летит с нами. Роммель уже уехал.
– Понятно, – сказал Шелленберг.
– Перед отъездом фюрер хочет встретиться с вами и с теми троими. По-моему, он хочет вас наградить.
– Наградить? – удивился Шелленберг.
– У фюрера всегда есть с собой награды, генерал. Он всегда возит с собой в портфеле полный комплект наград. Фюрер считает, что верная служба достойна поощрения. И я с ним полностью согласен.
– Разрешите идти, рейхсфюрер?
Шелленберг направился к двери, но Гиммлер остановил его.
– Было бы лучше для нас всех, если бы этого прискорбного инцидента не было вообще. Вы понимаете меня, генерал? Роммель и Канарис будут молчать, а с парашютистами мы как-нибудь разберемся. Можно отправить их на Восточный фронт.
– Понимаю, рейхсфюрер, – осторожно сказал Шелленберг.
– Таким образом, остаются Штайнер, гауптштурмфюрер Вон и этот Девлин. Мне кажется, они могут причинить нам серьезные неприятности. Надеюсь, вы согласны со мной.
– Значит, вы имеете в виду... – начал Шелленберг.
– Ничего, – сказал Гиммлер. – Я ничего не имею в виду. Вы сами решите, как поступить с ними.
Перед самым полуднем Шелленберг, Штайнер, Аза и Девлин пришли в библиотеку замка Бель-Иль. Вскоре открылась дверь и вошел фюрер, за ним – Канарис и Гиммлер с небольшим кожаным портфелем в руке.
– Добрый день, господа, – сказал Гиммлер.
Все трое офицеров замерли по стойке «смирно»; Девлин, сидевший на подоконнике, неловко поднялся. Гитлер кивнул Гиммлеру, и тот открыл портфель с наградами.