Орел Шарпа

Корнуэлл Бернард

Оказалось, что это девушка. Она была одета мужскую одежду, черные брюки и сапоги, на голове та же самая шляпа с широкими полями, которая лишь оттеняла ее красоту. Девушка шла или, скорее, хромала, как и ее лошадь. Заметив Шарпа, она остановилась и сердито на него посмотрела, точно была недовольна тем, что он неожиданно возник у нее на пути. Слуга, хрупкий смуглый человек, который вел на поводу тяжело нагруженного мула, замер в десяти шагах поза и молча уставился на высокого стрелка с покрытым шрамами лицом. Жеребец тоже взглянул Шарпа, лениво отмахнулся хвостом от мух и покорно замер, подняв заднюю ногу.

Подкова едва держалась на одном гвозде, и животное, должна быть, ужасно страдало от жары на каменистой дороге.

Шарп кивнул в сторону лошади.

— Почему бы вам не снять подкову?

Голос девушки оказался неожиданно мягким и мелодичным.

— Вы можете это сделать? — Она улыбнулась Шарпу, и гнев мгновенно исчез с ее лица.

Девушке было немногим больше двадцати лет, но держалась она уверенно, словно отлично понимала, что красота — куда более ценное наследство, чем деньги или земля. Казалось, ее забавляет смущение Шарпа, точно она привыкла к восхищению мужчин.

— Так можете? — Девушка с легкой насмешкой подняла изогнутую бровь.

Шарп кивнул и направился к крупу лошади. Он потянул копыто к себе, крепко держа лошадь за бабку; жеребец вздрогнул, но остался стоять на месте. Подкова все равно отвалилась бы через несколько шагов, поэтому Шарп слегка дернул и отпустил ногу, а потом протянул подкову девушке:

— Вам повезло.

У нее были огромные темные глаза.

— Почему?

— Наверное, подкову можно будет поставить на место, я не уверен.

Шарп чувствовал себя неловко в ее присутствии, красота произвела на него сильное впечатление, язык перестал слушаться, потому что он вдруг ужасно захотел эту девушку. Она не сделала движения, чтобы взять подкову, и Шарп засунул ее за ремень седельной сумки.

— Кто-нибудь наверняка знает, как поставить подкову на место. — Он кивнул в сторону дороги. — Там разбил лагерь батальон.

— Южный Эссекский? — Она хорошо говорила по-английски, со слабым португальским акцентом.

—Да.

— Вот и прекрасно. Я следовала за ними, когда подкова соскочила. — Девушка посмотрела на своего слугу и улыбнулась. — Бедняга Агостино ужасно боится лошадей.

— А вы, мадам?

Шарпу захотелось поговорить с ней. Женщины, следующие за армией, не были редкостью; за войсками сэра Артура Уэлсли уже шли английские, ирландские, испанские и португальские жены, любовницы и шлюхи, однако красивая девушка на хорошей лошади, да еще со слугой, не могла не вызвать у Шарпа любопытства. Даже больше чем простое любопытство. Он хотел ее. Это было естественной реакцией на красоту и на мысли о том, что девушка с такой внешностью никогда не обратит внимания на оборванного лейтенанта, не имеющего за душой ни гроша. Она могла выбрать любого из богатых офицеров... Впрочем, это ведь не мешало Шарпу смотреть и испытывать острое желание обладать ею.

Девушка, казалось, догадалась, о чем он думает.

— Вы считаете, что мне следует быть осторожнее? Шарп пожал плечами, бросил взгляд на дорогу, над которой повис дым из лагеря.

— Солдаты — народ не слишком деликатный, мэм.

— Благодарю вас за предупреждение. — Девушка явно над ним потешалась. Она взглянула на выгоревший красный офицерский шарф у него на поясе. — Лейтенант?

— Лейтенант Шарп, мэм. •

— Лейтенант Шарп. — Девушка

снова улыбнулась, словно бросая ему вызов, она гордилась своей красотой, — Вы наверняка знаете Кристиана Гиббонса?

Он кивнул, снова подумав о том, как несправедлива к нему жизнь. Деньги могут купить все: офицерское звание, продвижение по службе, саблю, которая специально сделана таким образом, чтобы соответствовать росту и силе владельца... Деньги могут даже купить такую женщину.

— Я его знаю.

— И он вам не нравится. — Девушка рассмеялась, она понимала, что права. — А вот мне он очень нравится. — Она щелкнула языком и взяла в руки поводья. — Думаю, мы еще встретимся. Я еду с вами в Мадрид.

Шарп не хотел ее отпускать.

— А вы оказались далеко от родного дома. Девушка повернулась и насмешливо улыбнулась:

— Как и вы, лейтенант, как и вы.

Она направила хромающую лошадь к зарослям деревьев и голубому дыму над кострами, разложенными специально для приготовления ужина. Безмолвный слуга последовал за ней.

Шарп провожал девушку взглядом. Он представил себе ее стройное тело под мужским костюмом, почувствовал, как его охватывает зависть и сильное желание. Потом вернулся в оливковую рощу, словно надеялся, что, уйдя с дороги, сможет выбросить мысли о девушке из головы и умиротворение снова наполнит этот тихий вечер. Будь проклят Гиббонс и его деньги, а вместе с ним и все офицеры, которые в состоянии купить красоток, грациозно сидящих в седлах своих роскошных, холеных лошадей и следующих за армией!

Шарп наслаждался этими горькими мыслями, стараясь думать о том, что девица ему не нужна, но, проходя в тени деревьев, по дороге к лагерю, вдруг сообразил, что держит в правой руке гвоздь от подковы. Он посмотрел на него, маленький, согнутый, и засунул в ранец, постаравшись убедить себя в том, что гвоздь обязательно пригодится; например, для того, чтобы закрепить пружину, когда разбираешь затвор, если его нужно почистить. Но хороших ровных гвоздей было сколько хочешь, и Шарпу пришлось признаться себе: он сохранил этот, потому что он принадлежал девушке. Разозлившись, Шарп пошарил среди патронов и выбросил гвоздь в кусты.

Со стороны лагеря донеслись мушкетные выстрелы, это застрелили двух волов на ужин. К жаркому будет вино, а после они с Хоганом пропустят по стаканчику бренди, станут рассказывать разные истории про старых друзей и прошлые, почти забытые, кампании. Днем Шарп с удовольствием думал об этом ужине, о вечере у костра, но неожиданно все изменилось. Прекрасная девушка находится в их лагере, ее смех нарушит мирную тишину вечера. «А ведь я, — думал Шарп, неспеша шагая вдоль ручья, — даже не знаю, как ее зовут».

Глава пятая

Батальон Санта-Мария покорил бы мир, если бы для этого было достаточно красивых слов и показухи. Однако пунктуальность не являлась одним из его очевидных военных достоинств.

Южный Эссекский маршировал четыре дня, почти без остановок, сделав все, что было в его силах, чтобы успеть к месту встречи в Пласенсии, но испанских военных в городе не оказалось. Аисты лениво поднимались из своих гнезд на остроконечных крышах вокруг древнего собора, возвышающегося над городом и долиной, в которой он был построен. Но батальона Санта-Мария нигде не было видно.