Орден
Шрифт:
Удары обрушились на попавшее в ловушку тело Дэвана. В груди у него образовалась дыра — ещё один враг, вступил в битву и бил его издалека. Его тепло казалось знакомым, будто бы бог уже прикасался к нему.
Следующий удар почти оторвал голову Дэвана от тела. Богу ничего не оставалось кроме как вцепиться руками в копьё ангела и вырвать его из своего тела. Он бы мог разить им врагов, но смертные научили его многому. Копьё раскалилось, покрылось трещинами, засияло и…
Вспышка. Оружие ангела взорвалось на тысячи осколков.
Лиам обнаружил себя в самом низу, на улице, в куче мусора и стекла. Больно не было, только странное ощущение холода. В груди, под сердцем, в руке и в бедре. Пробило жилёт. Вот теперь много крови, плохо дело. Судя по тому, что звуки боя почти прекратились — не только у него.
Пули и близко не забирали столько жизней, сколько забирали осколки. Персональная броня рассчитана скорее на них, чем на пули. Пули редко в тебя попадают, да и с ними тяжело сладить. Саму пулю остановить не проблема, но вот остановить её энергию, которая передалась в тело…. Ему сегодня чудом не раскроило череп, и то не факт, вполне возможно, без нейрохирурга в операционной, он умрёт чуть погодя.
Интересно, а этому парню сейчас тяжело останавливать пули? Он устал? Или только размялся. Вот бы была пуля, которую он бы не смог остановить.
Дышать стало тяжелее. Лёгкое задело. Куда там попала пуля с точки зрения чакр? Смешная какая теория… какая разница, какие чакры у него плохо работают, если он сейчас захлебнется своей кровью…
— Гадот вызывает Тару Джонс, — прокашлялся он в рацию. — Ты жива, Тара?
— Да… Да. Лиам, — услышал он среди помех голос.
— Тара. У меня вопрос.
— Я слушаю, — вокруг Тары было тихо.
— Почему у ангелов нет пушек? — с хрипами рассмеялся Лиам.
— Ты в порядке? — чуть забеспокоилась Тара.
— Нет, — честно ответил Лиам. — Я умираю. Есть идеи?
— Нет, Лиам. Нужно было эвакуироваться, — с задержкой ответила Тара.
Хм. Ангелам, и правда, удалось помять этого парня сильнее всего. Дикари с палками и мечами. Вот бы у них были пушки. Как же холодит этот осколок у него в груди, словно забирает из него жизнь. И бедро немеет так быстро.
Хуже не будет, долго он так не протянет. Вот и нож пригодится, хотя бы один достать.
Лиам, кряхтя, приподнялся, сел, достал нож, разрезал лезвием штанину и увидел струйку крови. Ну, хотя бы артерия цела. Совсем неглубоко сидит, только подковырнуть его немного.
Кусочек метала вперемешку со сгустками крови прыгнул к нему в ладонь. Какой холодный и острый. Крохотный совсем, как пуля. Стоп. Пуля. Для каждого найдётся своя пуля.
— Тара, ты тут? — говорить и дышать становилась всё тяжелее.
— Я тут, Лиам. — странные интонации Тары всё-таки содержали в себе нотку беспокойства.
— Ты что-то там говорила про связь с космосом. Где точно находится эта точка, можешь мне сказать?
— В
— Отлично.
Лиам сбросил с себя тяжёлый рюкзак и высыпал содержимое у своих ног. Вот они, мои подарочки. Какой из вас самый лучший?
— Вызываю Кейба, — захлебываясь кашлем, обратился Лиам в рацию.
— Сейчас не самый лучший момент, — его голос дрожал, на заднем фоне гремели выстрелы.
— Какая пуля двенадцать и семь самая тяжёлая?
— Та, которая с самым длинным носиком, притупленная, — Кейб растворился в помехах и выстрелах.
Вот и она. Правда, тяжелая. Руки уже не жалко. Левой он взял осколок между пальцев, и с размаху ударил сверху пулей. Только бы не рванула. Больно. Как и ожидалось, мягкий свинец обнял осколок небесного копья — оно было несоизмеримо твёрже. Почти по центру. Повлияет на траекторию, поэтому нужно подойти поближе, в упор. Сотрясение всего тела вызывало в нём новый приступ кашля.
Трясущимися руками Лиам зарядил Айду. Наверх он уже не взберётся. Мучительно долго он полз вдоль здания к той дыре, которую проделало тело Ями, к тем камням, на которых до сих пор осталась её кровь. Надеюсь, ничего не почувствовала. Может, у неё был такой же первый раз, как и у Лиама. Не была страха и понимания, только азарт и желание себя проявить. Адреналин и бравада. Хорошая смерть, если так, лёгкая.
Он не пешка, которой нужно лежать на доске, он дойдёт до края доски. За те несколько минут, что Лиама не было, многое изменилось. Аватар обрел второе дыхание, перестал напоминать разделанную тушу и перестал мельтешить. Упивается собой, мерзкий ублюдок.
Сурийский принц стоял ближе всех ко взрыву. Его гвардия среагировала вовремя и приняла на себя основной удар. Винни лишился только руки, но не силы духа.
Он поднялся и снова бросился в неравный бой. Символ его власти обрушивался на то, что было Дэваном, и с каждым ударом этот «бог» приближался к тому моменту, когда он упадёт на колени перед смертным.
Осколки копья Кальмии были и в Дэване, жгли холодом его изнутри, всё больше напоминая о месте, откуда он смог сбежать. Он не может проиграть смертным, они лишь оттягивают неизбежное. Муравьи, кусающие руку, которая не причинит им зла, а накормит и перенесет в безопасное место. Глупцы.
Сурийский принц дрался за свой титул больше десяти тысяч раз. Из костей поверженных им иноземцев в его честь сложили храм, самый большой в их мире. И теперь, в далеком краю должна была пролиться последняя капля его крови. Он умрёт так же, как и жил — бросив вызов всему, что желает убить его род. Но первым земли должен коснуться его враг.
Сурийский принц выдохнул и замер. «Кха-а-а». На их языке это означает «смерть». А «смерть» означает, что он был слишком слаб, но тот, кто будет после него, обязательно окажется сильнее. Таков цикл, слабые падут, сильные возвысятся.