Орда I
Шрифт:
Вид у неё был как у кутырки подглядывающей за чем-то непристойным, но жутко любопытным зрелищем. Райс с самого начала заподозрила, что эта дрянь белобрысая – её подруга лепшая, об этом что-то явно знает больше нужного, но Райс была под надзором Матерой Терема, потому разговор у дверей не заладился.
На обеде они лишь перекинулись парой
– Давай по-быстрому, – начала Райс допытываться, – чего нас ждёт на этом круге грёбанном.
– Ну, не нас, а тебя, – так же что-то пережёвывая, отвечала Апити, – только почему тебя одну? Непонятно. Я ведь тоже хочу.
– Чего хочу? – взъелась рыжая бестия, – говори толком дрянь белобрысая. Чего мне ждать от «причесона» этого? Я уже в таком состоянии взвинченном, что и прибить могу ненароком коли что.
– Не ори, стерва рыжая. Славу [24] тебе растить будут девичью, – пробурчала Апити со ртом, набитым кашею, – только как не ведаю и не спрашивай. Наставница говаривала, мол девки… вам понравится «по не хочу самое». Пищать от восторга будете.
– Что-то верится с трудом, – тут же Райс отреагировала, запивая кашу молоком холодным да чем-то разбавленным, – с чего бы это хорошо было опосля того, как было хуже некуда. Чует сердечко моё, кровушкой умоюсь вместо воды колодезной.
– Не знаю. Но она никогда толком не рассказывала. Вечно хитро так лыбилась да утайки строила. Но коль учесть, что новый круг круглее предыдущего, надо ждать «подарочка».
– А почему меня одну расфуфырили? Тебе что, не надо Славу выращивать?
– Да чего ты меня-то пытаешь? Вон пытай Матёрую. Я сама в недоумках. Сказала же – то же хочу обзавестись таким оружием, чтоб мужиков одним взглядом в поленницы складывать.
Как опосля обеда выяснилось, про Апити не забыли, оказывается. Очередь до неё дошла лишь попозже, когда с Райс закончили.
Вечером перед сном к царской дочери пожаловала Любовь толтозадая. Дала рыже–золотой кутырке
Райс, ожидая чего угодно от круга этого заранее напугалась неминуемого. Как можно удобней на лежанке устроилась да принялась ждать конец света своего, к ощущениям внутренним прислушиваясь.
Сначала почуяла как то, что выпила, живот согрело, а затем стало опускаться вниз, растекаясь там волной приятности. Ощутила, как-нечто-то тёплое стекло ещё ниже достигая волосатой щёлки девичьей да там разлилось во все стороны дух перехватывая, сладкой негой в пах впитываясь. Набухла горошина бабья похабная, заныла желаньем неведомым, заскулила беззвучно ласки требуя, призывая погладить, потрепать с нежностью, ну или хотя бы прикоснуться пальчиком. Задрала подол рубахи ярица, настороженно оглядела себя там и руку протянув ни то почесала, ни то погладила. От чего низ живота ответил блаженством волнительным до кожных мурашек да истомы трепетной. В горле пересохшем, будто застряло что, заставляя деву сглотнуть слюну тягучую, а лицо словно в жар бросило, покрывая лоб испариной.
Принялась она гладить свою щёлку настойчивей, запуская палец в расщелину. Та в ответ «потекла» податливо орошая вокруг себя скользкий сок вожделения. Нарастало непонятное возбуждение. Приятно было «до не могу, а ещё хочется». Подумала мельком, что коль таким и будет издевательство, то согласится на кругу задержаться. Спешить не куда.
И тут накатил вал, перехватывая дыхание, закончив всё фееричным взрывом искр да эмоций сладострастия. Тело охватила дрожь божественная, волнами блаженства по телу прокатывая. Сбивая дыхание да сердца биение, от чего издала стон непроизвольный сладостный.
Конец ознакомительного фрагмента.