Орбитсвиль
Шрифт:
— В общем, прелюбопытная штука, — закончил Нейпир.
— Да, занятная, — вяло согласился Гарамонд.
— Что-то в твоем голосе маловато воодушевления. Пойду-ка взгляну на переселенцев.
Гарамонд улыбнулся.
— Ладно, Клифф. Увидимся за обедом.
Он собрался проводить Нейпира, когда зазвучал сигнал вызова с центрального коммутатора кабельной связи, протянутой в ожидании решения проблемы распространения радиоволн. Капитан нажал кнопку приема, и в фокусе проекционного объема появилось трехмерное изображение рано поседевшего широкоплечего молодого человека в штатском. Гарамонд
— Доброе утро, капитан, — с легкой одышкой поздоровался незнакомец. — Меня зовут Колберт Мейсон, я — репортер Агентства новостей Обоих Миров. К вам не обращались другие журналисты?
— Журналисты? Нет.
— Слава Богу! — радостно воскликнул Мейсон.
— Разве «Старфлайт» уже пускает сюда репортеров?
— Пока нет, — Мейсон неуверенно усмехнулся. — Кроме того, я — эмигрант. Мы приехали с женой надолго, и, насколько мне известно, я не единственный репортер, поступивший подобным образом. Мне просто повезло, нас высадили раньше всех. Впрочем, о везении можно будет говорить, когда вы согласитесь на интервью.
— Раньше вам приходилось покидать Землю?
— Нет, сэр. Но ради такого случая я облетел бы всю Галактику.
Лесть была очевидной, хотя молодой журналист производил впечатление искреннего человека.
— На какую тему желаете беседовать?
Мейсон смущенно развел руками.
— Знаете, на Земле вас считают самым знаменитым человеком всех времен. Вы не отвечали на тахиограммы, иначе любая газета с радостью напечатала бы ваше интервью. О чем? О чем угодно.
— Вы сказали: тахиограммы? Я их не получал. Подождите-ка минуту. — Капитан отключил звук и повернулся к Нейпиру. — Элизабет?
Клифф утвердительно кивнул и с тревогой посмотрел на него.
— Больше некому. Она не разделяет твоих взглядов на Орбитсвиль. Честно говоря, я удивлен, как малому удалось прорваться к тебе. Или он чертовски пронырлив, или исключительно удачлив.
— Ладно, будем считать его счастливчиком. — Гарамонд снова включил звуковой канал. — Мейсон, я хочу поделиться с вами одной историей. Вы готовы записать ее слово в слово?
— Разумеется.
— Отлично. Тогда приходите прямо ко мне.
— Невозможно, сэр. Мне кажется, за мной уже следят, и времени у нас совсем немного.
— Хорошо, тогда сообщите в свое агентство, что Орбитсвиль, на мой взгляд…
— Орбитсвиль?
— Это местное название Линдстромленда… — Гарамонд осекся. Изображение репортера вдруг рассыпалось на разноцветные осколки, которые, покружившись в воздухе, быстро растаяли. Капитан подождал минуту в надежде, что оно вновь установится, но связь прервалась.
— Так я и знал. Слишком уж гладко все началось, — заметил Нейпир. — Кто-то ставит тебе палки в колеса.
— Несомненно. Как ты думаешь, откуда он говорил?
— Из какой-нибудь портовой лавки, больше неоткуда. Видеофонов у нас, сам знаешь, раз-два и обчелся.
— Давай сходим туда.
Капитан накинул легкую куртку и, не предупредив Эйлин, торопливо вышел в бессменный полдень. Кристофер, одиноко игравший на лужайке, посмотрел на отца, но ничего не сказал. Гарамонд помахал ему рукой и зашагал в направлении зданий, теснившихся вокруг Окна.
— Ну и жарища, — ворчал Нейпир, идя следом. — Придется раскошелиться
Гарамонд, не настроенный на пустячные разговоры, хмуро печатал шаг.
— Что-то мне перестает здесь нравиться. Слишком стало напоминать Землю с Террановой.
— Собираешься устроить скандал? Но как ты докажешь, что ваш разговор намеренно прервали?
— Не собираюсь никому ничего доказывать.
Они быстро шли по бурой грунтовой улице, петлявшей среди беспорядочно понастроенных коттеджей и ведущей к опоясавшим Окно административным зданиям, лабораториям, складам с глухими стенами. Обогнув какой-то дом, друзья увидели черный эллипс с торчащими из него L-образными трубами тоннелей и портовыми сооружениями на «берегу». Гарамонд больше не думал об Окне как о звездном озере, оно стало просто дырой в земле.
Минуя непривычно высокое здание неизвестного назначения, капитан заметил машину вишневого цвета. Транспорта на Орбитсвиле было пока мало. Сверкнув ослепительным солнечным бликом, машина развернулась и затормозила у подъезда. Из нее вышли четверо и торопливо скрылись внутри здания. Среди них тоже был седой, но похожий на юношу человек. Старпом схватил капитана за локоть.
— Не наш ли приятель-репортер?
— Пойдем поглядим.
Они двинулись рысцой через газон, вбежали в фойе и успели заметить закрывающуюся дверь во внутреннее помещение. Швейцар со старфлайтовской кокардой на фуражке выскочил из своей будки, пытаясь помешать им, но друзья обежали его с двух сторон и ворвались в комнату, где скрылась четверка. Колберта Мейсона оба узнали с первого взгляда. Репортер стоял в окружении пятерых мужчин, двое из которых держали его под руки. Среди остальных Гарамонд разглядел Сильвио Лейкера — приближенного Элизабет Линдстром. Бессмысленно-удивленный взгляд Мейсона, направленный в одну точку, наводил на мысль об изрядной дозе наркотика.
— Прочь руки от него! — скомандовал Гарамонд.
— Нет, капитан, убраться прочь должны вы, — процедил Лейкер. — Тут вам не корабль, где вы — царь и бог.
— Я забираю Мейсона с собой.
— Черта с два, — рявкнул один из громил, державших репортера, и уверенно шагнул вперед.
Гарамонд смерил его скучающим взглядом.
— Существуют десятки способов покалечить человека. Какой предпочитаете вы?
Он блефовал, поскольку на самом деле не интересовался даже спортивными видами рукопашного боя, но противник неожиданно сник. Пока тот колебался, его напарник отпустил Мейсона, сунул руку в карман, однако тут же передумал: он увидел громадного Нейпира, шагнувшего в его сторону, и его прищуренные узенькие глаза под тяжелыми веками. Среди голых стен комнаты зазвенела напряженная тишина.
— Как дела? — спросил Мейсона Гарамонд.
— Имя… — заплетающимся языком произнес журналист. — Я не помню своего имени… — Он с трудом поднял руку к розовому пятну над воротником.
— Мне что-то впрыснули под кожу.
— Наверное, успокоительное, чтобы вы не шумели. — Капитан остановил колючий взгляд на Лейкере. — Надеюсь, это действительно так.
— Предупреждаю: лучше не вмешивайтесь, — трясясь от злости, прошипел Лейкер. Он вытянул вперед пухлую руку, и на среднем пальце блеснул крупный рубиновый перстень.