Оракул
Шрифт:
Иван прыгнул наперерез рухнувшей балке и успел выхватить Анфею из-под падающей колоннады. Лавируя между проседающих и падающих конструкций, он тащил ее вниз, навстречу ревущему потоку, пытаясь преодолеть стремнину, но был сбит с ног ударом водяного кулака. Клокочущий поток накрыл их с головой, но он и под водой прикрывал ее своим телом, оберегая от ударов о стены. Его мощные тренированные легкие обеспечили мозг живительным воздухом, и он продержался несколько минут скитания под водой. В затопленных тупиках и гротах Иван не выпускал ее замершего, уже безжизненного тела. С девушкой на руках он вынырнул на поверхность и сквозь лабиринт уцелевших коридоров выбрался из западни.
Доктор
На макушку доктора шлепнулась горячая капля, и раскаленный металл вдруг зашипел. Кипящие плевки упали на пожухлое лицо доктора. Треск и дрожь прокатились по стенам подвала. Странный шум, похожий на шум горной реки, прорвался сквозь стены. В тюремной камере со стеклянными стенами резко убыло воздуха. Подручные зеленого доктора в панике отдраили плотную дверь со множеством заглушек. В распахнувшийся проем с ревом хлынула вода. В водовороте крутились сорванные купальные принадлежности и пальмовые листья, словно они были не в центре заснеженной столицы, а где-нибудь на океанском курорте. Железобетонные стяжки стен прогнулись и лопнули под напором воды. Водяной поток сбил доктора с ног. Бадья с пиявками опрокинулась, и сотни «черных вдовушек» образовали в воде нечто вроде «глаза тайфуна». Самоходное кресло с главным разведчиком перевернулось, и даже надувшийся под ним плот не смог спасти Нихиля от удара цунами.
Вода шумно прибывала. Привязанный к креслу Парнасов выдернул руку, и уже под водой, отстегнул другую и высвободил ноги. Он даже не пытался вплавь одолеть встречный поток. Долгая жизнь под водой многому его научила. Он решительно поднырнул под волну и был подхвачен лавиной, ударившей изнутри аквариума. Половодье выплеснуло его в коридор. Проплывая по бетонной трубе, он успел зацепиться за пожарную лестницу и взобрался выше уровня затопления. Вскарабкавшись еще выше, он оказался в одной из еще теплых саун. Завернувшись в первую попавшуюся простыню, Парнасов бежал по ущелью из скомканного пластика и покореженного алюминия. Над его головой уже не было крыши – ее словно сдуло ураганом. Воздух свободы разрывал легкие, и обыкновенный снег таял на языке, как сахарные хлопья.
Вокруг аквапарка истошно вопили сирены и строились в очередь машины «скорой помощи». Парнасов подал руку старушке в игривом купальнике-мухоморе. Поправил корону морскому дядьке с длинными стеклянно обмерзшими усами. Помог донести до машины девушку-русалку, он уже сам собирался запрыгнуть в машину с уютным «тамплиерским крестом» на боку, как вдруг словно бритвой полоснуло по щеке. Парнасов затравленно оглянулся и встретился взглядом с плечистым военным, одетым в штатское. Рослый «командир» указывал на Парнасова пальцем и отдавал беззвучные команды по рации, рядом с ним наливались азартом два помощника: стройная девушка в бронежилете фигурного литья и застегнутой под подбородком штурмовой каске и бритоголовый паренек в поношенной спортивной курточке. Парнасова взяли безо всякого сопротивления, просто подхватили под руки и отволокли к пыхтящему микроавтобусу с погашенными фарами и затемненным салоном.
– Парнасов? Вы? Вот приятная неожиданность! – Сельдерей приложил два пальца к виску и приветливо оглядел спасенного: – Не бойтесь, уважаемый, теперь вы в полной безопасности.
В подтверждение его слов на заднем сиденье маленького мобильного броневичка беспечно раскинулся Буратино.
Не прошло и часа, как спасенный Парнасов уже сидел за праздничным столом напротив полковника. В кабинете Сельдерея светился праздничный новогодний экран и накрытый стол дразнил ароматами. В этой почти домашней обстановке в присутствии мужественных
– А теперь поднимем бокалы и сдвинем их разом! С наступающим, соратники! Вот только алкоголя не держим! – улыбнулся Сельдерей и высоко поднял фужер с яблочным соком.
– Если русский патриот, не бери спиртного в рот! – объяснил сии причуды Скиф.
А Стелла, деликатно опекая Парнасова, положила ему на тарелку фаршированный помидорчик.
– Я всегда мечтала познакомиться с настоящим писателем, – тихо прошептала она и робко пожала его ладонь под белоснежной скатертью.
Прямая трансляция европейского конкурса была назначена на полночь, и едва стрелки часов сомкнулись на северном полюсе циферблата, Окси вступила в яркий круг прожекторов. От жара софитов и юпитеров грим спекался в липкую корку и даже платье жгло, как сохнущая змеиная кожа. Она стояла на вершине маленькой ступенчатой пирамиды среди искристого конфетти и блеска мишуры. Глаза ее сияли, как два ярких карбункула, и никто из телезрителей не догадывался, что очаровательная дива спит. Насладившись овациями, Окси притушила свой чувственный оскал и поднесла к губам микрофон, похожий на хрустальную грушу.
– Дорогие зрители Евровидения! – она одарила невидимую публику улыбкой и провещала голосом сомнамбулы:
– Один-семь, один-восемь, один-девять…
Она произнесла множество цифр, ни разу не сбившись, продолжая обворожительно улыбаться.
Внезапно в кабинете Сельдерея погас праздничный экран.
– Что, что такое? – возмутился Сельдерей. – Хоть раз Новый год можно отметить по-человечески? – спросил он у незримых во тьме соратников.
– Ключ Фулканелли! – вспомнил Парнасов. – Сегодня та самая ночь, о которой предупреждали посвященные! В эту ночь кончаются буддийский календарь Калачакара и даже календарь индейцев майя, рассчитанный на двадцать тысяч лет.
Расторопный Скиф быстро спустился в подвал особнячка и запустил генератор. Глазированная улыбка Окси вновь осветила сумрачный кабинет:
– Дорогие телезрители. Спасибо, что смотрите наш канал. Пожалуйста, не переключайтесь, – внезапно Окси выронила свою дежурную улыбку, и ее темные, как спелые вишни, глаза, сошлись к переносице. До нее наконец дошло, что она натворила.
– Вот она – виновница грядущего мирового пожара! Коды произнесены вслух! Пароль активизирован! – погасшим от бессилия голосом сказал Шаман.
– Что все это значит? – выпучил глаза полковник.
– Похоже на шуточки Нихиля. Эта красотка произнесла код «Гидры». Если мы не успеем заблокировать или отменить приказ, тогда все… Конец…
– Судный час? – запоздало испугался Сельдерей, чувствуя, как у него покраснели уши. Так было всегда, когда он чувствовал себя обнуленным дураком, но не хотел сознаваться в этом. Этот исторический матч ФСБ против мировой закулисы не мог завершиться вничью.
– Так… сигнал к ядерной атаке уже пропущен через глобальную сеть. Где Нихиль?
– Пошел к чертям морским, – с невольным сожаленьем подсказал Парнасов.
– Надо пробить отмену или на худой конец вырубить его личный спутник на орбите. У нас есть минуты три не больше, – Шаман подключил трофейную «энигму» и лихорадочно защелкал клавишами.
«Сфинкс» – машинка, прихваченная из кабинета начальника «Гидры», когда-то она значилась в реестре подводного флота Вермахта, затем ее определили как уникальный трофей в музей военной разведки в английском городке Нью-Гемпшир, откуда она неизъяснимым образом исчезла в 1985 году и уж потом неисповедимыми путями оказалась на вооружении «Гидры».