Оракул
Шрифт:
– Заклинаю тебя устами и руками хранить этот секрет от злых, алчущих и преступных людей …
Едва заслышав эту дудку, Парнасов вскакивал среди ночи и в ужасе метался по темным затаившимся комнатам. «Что плохого я сделал? – спрашивал он у свербящей тьмы. – Я всего лишь применил открытый мне принцип Философского Камня к писательской работе, и мир преобразился, словно я смотрю на него сквозь изумрудные очки. Замолчи, столетняя мошка, этот успех принадлежит мне, мне одному!»
– Глупый деревянный мальчишка, ты забыл, что золотые, полученные
Однажды ночью окончательно взбешенный Парнасов выгнал из гаража свою «триумфальную колесницу» и полетел на окраину города. Около полуночи он вступил в затхлую тьму бывшего кинотеатра «Молния». Зрительный зал напоминал пещеру или морской грот с обрывками водорослей. Остатки бархатного занавеса шевелил сквозняк, обгоревшая обшивка стен свисала, как морская капуста. Парнасов прошел за кулисы и наконец нашел гримерку старика. Здесь было светло от лунного света, падавшего в маленькое окошко под потолком. На гвоздях печально перешептывались куклы. На полу, раскинув руки и заломив ноги в замершей пляске, валялся Буратино.
– Пойдем со мной, плутишка Буратино, единственный друг детства, – прошептал Парнасов и упрятал деревянного человечка за пазуху.
– Заснули коллега?
– А? Что такое? – Парнасов вздрогнул и очнулся, растерянно оглядывая пестрые изразцы, золотые краны в виде морских коньков и бассейн с розовой водой Сандуновской бани.
Рядом плескался Шмалер:
– Есть заманчивое предложение. Не хотите ли прогуляться в Сибирь? – промурлыкал он.
– Да нет, знаете ли… Еще рановато…
– Да не в том смысле. В Змеиных горах строится новая игровая зона. Корпорация «Фортуна» слыхали?
– А как же? Сибирский Лас-Вегас! Город порока на берегах Енисея? – пробормотал Парнасов и почему-то вспомнил инвалида в бейсболке, громившего «Молнию» от имени «Фортуны».
– Так точно! Добро пожаловать в Лебединск! Предполагается шикарная тусовка, презентация казино «Золотой ключик», бал-маскарад и грандиозный банкет.
Парнасов пробормотал, что в ближайшие дни очень занят, и окунулся с головой в розовую воду.
– Настоятельно советую, – вновь замяукал Шмалер, едва голова Парнасова оказалась на поверхности. – Кстати Змеиные горы, о которых вы писали в своем романе, как раз неподалеку от новой игорной столицы.
– Ну ладно. Раз такое дело, я согласен!
Поеживаясь от свежей прохлады, Парнасов вылез на мраморные ступени и завернулся в махровую простыню. Зуб не попадал на зуб. Юркий, как обезьянка, Шмалер сейчас же вручил ему слегка подмокшее приглашение с колесом Фортуны на глянцевой стороне.
Глава 2
Колесо Фортуны
Чу! Бесы мельницей стучат
Песты размалывают души…
Змеиные горы, декабрь 20… г.
Вертолет с ярко намалеванными символами удачи: черными «буби», красными «трефами» и колесом рулетки на днище завершал облет владений корпорации «Фортуна». Глава корпорации Рем Мерцалов
На малой высоте геликоптер обошел Змеиные горы и плавно взмыл в прозрачную льдистую высь. Под днищем вертолета кудрявилась зимняя тайга, похожая на волнистую, запорошенную алмазной крошкой шубу. На востоке раскаленным пятаком алело маленькое плоское солнце, и даже солнце казалось Мерцалову обычным игровым колесом, рулеткой, послушной его воле, а роскошная шуба тайги, по старинному купеческому обычаю, была небрежно брошена ему под ноги.
Вертолет сделал круг над широкой пустошью среди заснеженных сопок и повернул к Лебединску. Сидящий слева от Мерцалова начальник его собственной контрразведки и одновременно тайный советник пробормотал несколько заклинаний по рации. У этого старичка восточной наружности, напоминавшего старика Хоттабыча, была очень странная фамилия: Нихиль. Она заменяла ему даже имя, как могучий кибернетический агрегат заменял ему обездвиженные ноги.
Повинуясь условному сигналу, кавалькада из черных джипов плавно свернула с трассы и по заранее намеченной просеке двинулась к пустоши. Через несколько минут машины вырулили на плоское, как стол, пространство посреди сопок и, как черные жуки, расползлись по краю, вычерчивая широкий круг. Со стороны казалось, что машины исполняют зловещий танец. Внутри круга джипы выписали треугольник, касающийся вершинами краев окружности. В местах пересечений треугольника и круга вспыхнули костры из мазута. Сам Мерцалов мало смыслил в оперативной магии, но Нихиль объяснил, что пылающий треугольник в круге был нужен для того, чтобы пленить золотых грифонов игрового фарта.
Надо заметить, что именно он, Рэм Мерцалов, был настоящим пионером игорного бизнеса. Двадцать лет назад он открыл первое в СССР казино и привез первые игровые автоматы: простенькие «столбики» и тайваньские «ромашки». В СССР той поры было запрещено даже само слово «азарт», а казино в милицейских сводках называли «игровыми притонами», но отменить учение Павлова и Ухтомского о психической доминанте «совок» не сумел: и сто, и двести лет назад люди мечтали не только копейку ребром поставить, но и себя показать. Теперь игорная империя Мерцалова ударными темпами отвоевывала жизненное пространство у империи «тающего благочестия».
Пройдет всего полгода, и гигантский жертвенник, город игры и страсти, сибирский Лас-Вегас, похожий на межгалактический корабль, залетевший из будущего, опустится среди мрачных и необжитых пространств. Бросая вызов унылым земным законам, он подарит людям счастливое забвение, рассыплет сполохи света, звон монет и дивную музыку. Внутри этого чуда, в его жилах, венах и потайных жизненных центрах, забурлит золотая кровь, в его топках закипит драгоценный металл, забрызжет энергия игроманов, бешеная радость удачливых игроков и черный дым сумасшествия проигравших.