Опыты, Век XX
Шрифт:
Второе сообщение - письменное. Приказ под грифом "совершенно секретно". В нем содержалось предписание безотлагательно завершить серию экспериментов под кодовым названием "Сверхчеловек", оставшийся препарат и лабораторный журнал опечатать и доставить в Центр. Ну уж нет! Три ампулы он оставит лично для себя!
За ширмой послышалась возня, и оттуда выдвинулась всклокоченная
– Вот и конец вашим опытам, коллега. Фюреру не нужны сверхлюди. Он сам сверхчеловек.
Голова снова спряталась за ширмой, и через несколько секунд послышался храп спящего.
Убедившись, что коллега спит, Лауэр вынул из сейфа одну из драгоценных ампул. Пережав себе руку жгутом, он, закусив губу, медленно ввел желтоватую жидкость в вену.
Все! Теперь и он скоро станет сверхчеловеком! Прежде всего надо повторить эксперимент, который невольно совершил русский, - пройти сквозь проволоку. А затем... О! Теперь перед ним открываются сказочные возможности. Он сможет проникнуть сквозь стены банков, дверцы сейфов для него отныне не преграда. А пули преследователей не причинят ему вреда!
Иван едва дождался вечера. Весь день пытался как можно экономнее расходовать силы, чтобы хватило их на новый ночной поход за продуктами.
Как и прошлой ночью, он, осторожно оглядываясь, пробрался к проволоке. Внутренне собираясь, Иван постоял перед колючей преградой, набрал полную грудь воздуха, как перед прыжком в воду, и шагнул. В то же мгновение услыхал оклик: "Хальт". Свет прожектора, ударивший сзади, отбросил тьму далеко вперед, расчертил длинными глубокими тенями заискрившийся снег. Сразу после этого автоматная очередь небольно хлестнула его по спине. Иван торопливо рванулся, и тут загнанное сердце взорвалось острой болью и окаменело. Холод и темнота плеснули в глаза Ивана, и земля, укрытая свежим пушистым снегом, помчалась к нему навстречу.
Прибежавшие к месту происшествия охранники приподняли проволоку и крюками втащили на территорию лагеря тело. Вскоре прибыли начальник лагеря Отто Шульц, Лауэр и Вирхов.
Все молчали. Охранники потому, что первыми им говорить не полагалось. Шульц потому, что был
Шульц, зябко ежась, сказал:
– Доктора, установите причину смерти. Посмотрите...
Лауэр, присвечивая фонариком, осмотрел труп: наклонившись, перевернул тело на спину, и неуловимая улыбка скользнула по его губам.
– Пулевых ранений нет, - сказал он, распрямляясь.
– Так почему он умер?
– Смерть наступила от... истощения.
Шульц вздрогнул и отвернулся, чтобы не видеть жуткое лицо, покрытое уже не тающим снегом. Он махнул рукой и, ничего не говоря, направился к своему домику.
На следующую ночь весь лагерь снова был разбужен звуками выстрелов. Ничего не спрашивая, охранники и сам начальник лагеря мчались к тому самому месту у проволоки. Сзади ковылял Вирхов.
Шульц подошел поближе к телу, направил на него свет карманного фонарика и от неожиданности ахнул. На боку, подвернув под себя руку, в льдистом от крови снегу лежал... Лауэр...
Охранник, который стрелял, стал оправдываться:
– Он в белом халате был. Я и подумал, что это русский в маскхалате. Ведь фронт совсем рядом. И господин доктор приходил накануне, - он кивнул на Вирхова, - предупреждал, что ночью возможен десант.
– Прекратить!
– Отто Шульц, когда боялся, всегда кричал. Звуки своего голоса придавали ему уверенность в себе.
– Это же просто несчастный случай! Никто не виноват! Так я и доложу начальству!
Несмотря на полученный приказ о "расформировании лагеря", Шульц в ближайшие три дня не собирался ничего делать. И в течение трех дней он не сообщит о гибели Лауэра. Ведь приказ о "расформировании" пришел по одному ведомству, а продовольствие получается по другому.
Войдя в свою комнату, Шульц сбросил с лица выражение легкой печали, разделся и лег на койку, довольно улыбаясь и подсчитывая, что он получит на паек Лауэра за эти три дня.
...А через день, сминая проволоку и выворачивая столбы, в концлагерь ворвались советские танки.