«Опыты» мудреца
Шрифт:
По утверждению мудрецов, учиться надо смолоду, на старости же лет – наслаждаться знаниями.
Можно продолжать учиться всю жизнь, но не начаткам школьного обучения: нелепо, когда старец садится за букварь.
То, чего мы не видели своими глазами, мы берем из вторых рук и принимаем на веру.
Сведущий человек не бывает равно
Сочинять книги без знаний и мастерства – не означает ли то же самое, что класть крепостную стену без камней?
Для всякого, кто умеет как следует оценить свои возможности и в полной мере использовать их, размышление – могущественный и полноценный способ самопознания.
Науки рассматривают изучаемые ими предметы чересчур хитроумно, и подход у них к этим предметам чересчур искусственный и резко отличающийся от общепринятого и естественного.
Самое плодотворное и естественное упражнение нашего разума – беседа.
Неукротимость воображения – вот что возвышает и украшает речь.
Так как ум наш укрепляется общением с умами сильными и ясными, нельзя и представить себе, как много он теряет, как опошляется в каждодневном соприкосновении и общении с умами низкими и ущербными.
Глупость – свойство пагубное, но неспособность переносить ее, терзаясь раздражением, – тоже недуг, не менее докучный, чем глупость, и я готов признать за собою этот недостаток.
Никакое суждение не поразит меня, никакое меня не оскорбит, как бы они ни были мне чужды. Нет причуды столь легкомысленной и странной, которую я не счел бы вполне допустимым порождением человеческого ума.
Противные суждения не оскорбляют и не угнетают меня, а только возбуждают и дают толчок моим жизненным силам.
Я люблю, чтобы порядочные люди смело говорили друг с другом и слова у них не расходились с мыслями.
Кто бы ни преподносил мне истину, я радостно приветствую ее, охотно сдаюсь ей, протягиваю ей свое опущенное оружие, даже издалека видя ее приближение.
Мы рождены для поисков истины. Обладание же ею дано лишь более высокому и мощному духу.
Мир
Тот, кто вещает истину, может быть таким же дураком, как и тот, кто городит вздор: ибо дело не столько в том, что именно сказано, сколько в том, как сказано.
Любой человек может сказать нечто соответствующее истине, но выразить это красиво, разумно, немногословно смогут не столь уж многие.
Люди большей частью богаты чужой мудростью. Каждый может употребить ловкое выражение, удачно изречь что-нибудь или удачно ответить и, выступив со всем этим, даже не отдавать себе отчета в подлинном значении своих слов.
Истина и ложь сходны обличием, осанкой, вкусом и повадками: мы смотрим на них одними и теми же глазами.
Я нахожу, что мы не только малодушно поддаемся обману, но и сами стремимся и жаждем попасть в его сети.
Люди обычно ни к чему так не стремятся, как к тому, чтобы возможно шире распространить свои убеждения. Там, где нам это не удается обычным способом, мы присовокупляем приказ, силу, железо, огонь. Беда в том, что лучшим доказательством истины мы склонны считать численность тех, кто в нее уверовал.
Если хочешь излечиться от невежества, надо в нем признаться. В начале всяческой философии лежит удивление, ее развитием является исследование, ее концом – незнание.
Надо сказать, что существует незнание, полное силы и благородства, в мужестве и чести ничем не уступающее знанию, незнание для постижения которого надо ничуть не меньше знания, чем для права называться знающим.
Почти все наши мнения опираются на некий авторитет и на веру.
Трудности и темные места любой науки заметны лишь тем, кто ею овладел.
Мудрость есть здание прочное и цельное, каждая часть которого занимает строго определенное место и имеет свой признак.
Ни один благородный ум не остановится по своей воле на достигнутом: он всегда станет притязать на большее, и выбиваться из сил, и рваться к непостижимому.
О гнусное или бессмысленное занятие – без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот поистине путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.