Опустошители
Шрифт:
— Дэйв, — умоляюще сказала Женевьева, — Дэйв! Пожалуйста, я не хотела...
— Ты ничего никогда не хочешь, дорогая. Но с кем играть вздумала? С приходским священником или профессором астрономии? Любимый сын мамаши Клевенджер эдаких шуток не жалует и в одиночку на электрический стульчик не сядет. Не прошу, предупреждаю: под судом и следствием очутимся вместе, подохнем сообща. Кое-кто может помереть раньше прочих. Один-единственный ложный шаг — и я прикончу Пенелопу. Надеюсь, ты мне веришь... госпожа Коловорот. Шагом марш к автомобилю, и рты до ушей! Неверный жест, неверный звук —
Как импровизация, речь моя прозвучала довольно сносно. И вселила в милых дам известное почтение ко мне. Они послушно вступили в лифт, образцово смеялись и болтали, покидая гостиницу, безропотно уселись в дожидавшуюся нас машину. Парадом, наконец, командовал я.
Монреаль — огромный город, и пришлось долго колесить, прежде нежели я умудрился покинуть его. Включил радио. Местные станции сорили в эфире идиотской современной музыкой и пулеметным треском французской речи, в которой ни М. Хелм, ни тем паче Д. Клевенджер отродясь не были сильны. За городской чертою, впрочем, я нащупал передачу на английском и удостоверился: туго доводится не мне одному.
На белом свете по-прежнему царили безумие, кутерьма и кавардак. Самолеты градом сыпались из поднебесья, корабли тонули целыми армадами, самозабвенно сталкивались автомобили, прилежно рушились под откос поезда, американский военный флот неутомимо разыскивал сгинувшую без вести субмарину с атомными ракетами на борту. Вспоминали участь подводной лодки “Трешер”, пропавшей несколько лет назад при столь лее загадочных обстоятельствах. Она погрузилась — и более не всплыла. Нигде.
Я правил автомобилем, слушал и давался диву. Повторяю: не выношу ни газет, ни телевидения, ни последних новостей как таковых, но поневоле вынужден пичкать голову галиматьей, ибо случайно вычитанная заметка или услышанный обрывок передачи могут иметь прямое либо косвенное отношение к делу. Правда, не могу сказать, кое общение растаявшим в пучинах подводным лодкам с моим заданием. Пускай участью “Трешера” и родственных ему железных рыбок занимаются адмиралы. А у меня и без флотских неприятностей — хлопот полон рот.
Новости завершились коротким сообщением о двойном убийстве в отеле “Voyager”. Не беда. Если даже и успел Джонстон побывать на месте происшествия, то вряд ли получил достаточно сведений, чтобы помчать в ненужную сторону, сиречь нам вослед.
Я высмотрел темную, пустынную придорожную стоянку, свернул и затормозил.
Дженни, ехавшая рядом, повернула голову. На заднем сиденье закопошилась Пенелопа. Насмотревшись на слаженную деятельность мамы и дочки, я предпочел бы не иметь ни ту, ни другую за своей спиной. Однако, спереди хватает места лишь двоим.
— Так-с, — объявил я хладнокровно. — Ракета стартовала, первая ступень отвалилась благополучно. Теперь скажу огромное спасибо тому, кто укажет верный курс. Обидно залететь на Марс, ежели требуется Луна.
Дамы безмолвствовали.
Я посмотрел на Женевьеву.
— Ирландочка! Не вынуждай разыгрывать
— Что? Ларри?
— Так нарицали при жизни одного из монреальских покойников. Того, который любил косточки сокрушать... Но, козочка, я ведь не сопляк вроде Фентона, и косточками не ограничусь. Не разольетесь певчими канарейками — горлышки перережу.
— Что... Что тебе нужно знать?
— Загвоздка в том, что именно сейчас я ничего знать не желаю. Только назовите направление. Дэйву Клевенджеру надо срочно убираться из этой страны, а возможно, и с этого континента. Ваши попечители наверняка позаботились обо всем и все подготовили для быстрого и успешного бегства. Рюйтер погиб, и возникла вакансия...
Никто не ответил.
— Только направление! Север, юг, восток, запад? Куда? По дороге договоримся о прочем, но по дороге, потом!
Безмолвие. Полная тишина.
Я вздохнул:
— Пенни, весьма сожалею: придется покинуть машину. Выбирайся, пока я сниму пиджак и подверну рукава. Прости, я понимаю, неприятно делаться боксерской грушей, но скажи спасибо маменьке...
Пенелопа тихо заныла:
— Мама, ради Бога, скажи ему! Не надо... Я больше не выдержу! Скажи направление! Пожалуйста!
Сделав долгий, глубокий вздох, Женевьева произнесла:
— На северо-восток, мистер Клевенджер. Вдоль реки Св. Лаврентия, по южному берегу, мимо Квебека. Доезжайте до Ривьер-дю-Лу, затем сворачивайте вправо, на Фредериктон.
Последовала краткая пауза, и Дженни яростно прибавила:
— Поработай баранкой, сукин сын! Обрадовался?
— Конечно, — сказал я, и при этом не солгал. На самом деле после разговора с Маком я знал направление вряд ли хуже самой Женевьевы, которая тоже не солгала. Но, во-первых, нельзя было расписываться в неподобающей осведомленности, а во-вторых, я сызнова убедился: при надлежащем нажиме из Женевьевы Дрелль веревки можно вить.
Это весьма обнадеживало.
Глава 18
— Погодите, Эрик! — перебил Мак. — Вы хотите сказать, Рюйтеру отводили гораздо более скромную роль, нежели мы полагали сперва?
— В общем, да, сэр. По крайности, не главную. Доводы мои звучали вяло, как оправдания нашкодившего мальчишки: окно я действительно высадил, да не очень большое, и стекло там уже было с трещинкой... Мак надолго смолк. Я вообразил его физиономию, хмурящуюся в пятистах милях к юго-западу от красной придорожной телефонной будки. Накануне VW пересек долготу Вашингтона. Изрядный путь проделали, изрядный...
— Сомневаюсь, — раздался голос Мака. — Все источники уверяют: Рюйтера переправили через океан исключительно и единственно ради того, чтобы выкрасть известные документы. А Женевьева Дрелль послужила ему послушным и удобным орудием, не больше.
Я наблюдал сквозь пыльное стекло за упомянутым удобным орудием, которое сидело в запаркованном поблизости фольксвагене и держало с дочерью военный совет, пользуясь временной свободой от невыносимого Клевенджера. Оставалось утешаться лестным предположением, что персона моя служит одним из основных предметов беседы. Любопытно, каковы прочие?