Опустошенная
Шрифт:
Я с подозрением его изучила, и не только потому, что королева желала перекусить, в то время как небо пылало.
Клаудия сначала наполнила вином свой серебряный кубок, а затем и наши.
— Пейте до дна, — сказала она. — в моем гостеприимстве нет никакого колдовства. Нуждайся я в вашем постоянном обществе, могла бы обеспечить его себе и без прикорма.
Подняв на меня свои темные глаза, она открыла дверь силой, которую сдерживала. А ее у королевы было много, что нехорошо. От Клаудии может и исходит чувственность
— А ты умна, — нарушила тишину она.
Я покраснела из-за вторжения в мои мысли, но прикусила язык. Я обалдела от того, что она умеет читать мысли. Меня никто не предупреждал об этой способности, и это уж точно не упоминалось в Каноне. На озере Мичиган живет сирена, Тейт владеет какой-то древней магией, а фэйри читают мысли. Может, во мне проснулся литературный зануда, но я вспомнила строчку из Гамлета: «И в небе и в земле сокрыто больше, чем сниться вашей мудрости, Горацио».
Джонах протянул руку и взял маленькую сливу. Я выбрала виноград размером с ту сливу. Чем меньше фрукт, тем меньше чар, посчитала я. И, надо признаться, это самый восхитительный виноград, который я когда-либо пробовала. До невозможности сладкий, а его аромат так и навевал мысли о весне, солнце и загорелой коже. Если это колдовство, то я остаюсь.
Клаудия перевела взгляд с меня на Джонаха.
— Вы, полагаю, любовники.
— Друзья, — ответил Джонах, немного заерзав на стуле, будучи недовольным признанием.
— Но ты желаешь большего, — парировала она.
Повисла неловкая пауза. Мы с Джонахом избегали смотреть друг другу в глаза.
Сделав большой глоток вина, Клаудия посмотрела на меня.
— Ты колеблешься, поскольку лишилась своего короля.
Уголком глаза я заметила сожаление на лице Джонаха. Виноград во рту потерял свою сладость.
— Мастера моего Дома, — поправила я. — Его убили.
— Я знала настоящего Мастера твоего Дома. Питера Кадогана. Он оказал услугу моему народу, за что его вознаградили, как полагается у нашего народа. Ему даровали очень известный и дорогой камень, который поместили в глаз дракона.
Я видела эту награду в комнате Этана. Эмалированное яйцо, вокруг которого свернулся спящий дракон, а на месте его глаза сиял огромный рубин. Этан хранил это сокровище под стеклянной витриной.
— После смерти Питера драконье яйцо перешло к Этану. Он дорожил им, — от воспоминаний внутри все сжалось, но я заставила себя говорить, сдерживая слезы. — Но мне говорили, что яйцо — подарок Питеру Кадогану от члена русской королевской семьи.
Клаудия чуть улыбнулась.
— Человеческие границы не распространяются на мир фэйри. Мы — королевская семья независимо от нашего местоположения. Король или Царь, Королева или Царица.
— Должно быть, это очень увлекательно, — сказал Джонах, но Клаудия осталась равнодушной.
— Нас мало интересует политика, изменения в альянсах или смена караулов. Все это только вредит долговечности, благонадежности и доброму имени, — она отвернулась, безучастно уставившись в другой конец комнаты.
Стоило ей отвернуться, еда на столе тут же исчезла, оставив только россыпь лепестков роз. Протянув руку, я провела пальцем по одному из них. Не уверена насчет еды, но лепесток точно был настоящим.
— Человеческая жизнь скоротечна, — продолжила она. — Вы связываете себя с людьми, но вы можете рассчитывать на то же самое только от себе подобных.
— Именно поэтому мы здесь, — напомнил ей Джонах. — Полагаю, вы знаете о случившимся с небом?
Он старался сохранять непринужденный тон, осмотрительно замалчивая тот факт, что мой фактический мастер послал нас сюда, чтобы предъявить Клаудии обвинение в произошедших с небом изменениях.
— Небо не ваша забота.
— Наша, если люди верят, что небо охвачено пламенем по вине вампиров. А теперь еще и вода вновь почернела.
Она подняла изящную бровь.
— Проблемы людей никак не связаны с небом. Как и не отражаются на самом небе.
Мы с Джонахом переглянулись. Неужели она не в курсе? Она что, не выглядывала в окно? Только я об этом подумала, как поняла, что в башне не было слышно ударов молний. Странно.
Я украдкой взглянула на лица охранников. Слегка виноватые, может даже чуть злобные. Может они убедили ее не открывать дверь. Отгородили ее от происходящего снаружи. Прямо как Рапунцель в ее башне.
— При всем уважении, миледи, — сказал Джонах, — возможно, вы захотите выглянуть наружу и увидеть все собственными глазами. По неведомой нам причине с небом не все в порядке.
В ее глазах промелькнула нерешительность, пусть на секунду, но все же промелькнула. Внутренняя борьба: поблагодарить вампира и выглядеть глупо, или же отклонить просьбу Джонаха, рискнув позднее самостоятельно сделать аналогичное открытие.
— Легче сказать, чем сделать, — заговорила она. — Я не могу выглянуть наружу. На меня не распространяются правила вашего мира.
— Какие правила? — удивилась я.
Королева фэйри одарила меня надменным взглядом.
— Я древнее создание, дитя. Я прожила намного больше жизней, чем ты даже можешь себе представить. Но мы не бессмертны. Я остаюсь в живых, поскольку защищена в моей башне.
Прям как портрет Дориана Грея, подумала я. Теперь понятно, почему она не в курсе.
— Однако, — сказала она, — у меня есть предметы, с помощью которых я могу получить необходимую информацию.