Опустошенная
Шрифт:
Она указала в противоположный конец комнаты на стол, на котором на подпорках стоял черный, металлический диск, диаметром около шести дюймов. На нем была надпись, но ее невозможно было разглядеть из-за расстояния.
— Piedra de Aqua, — произнесла она. — Водный камень. В нем заключена магия сирены.
Я нахмурилась.
— Не понимаю.
— Обладатель камня становится озерной сиреной, — пояснила она. — Нужно обратиться к камню с просьбой, чтобы высвободить его магию. Но он принимает только того,
— Значит, ты решила стать сиреной?
Лорелея отвернулась, уставившись в воду.
— Теоретически, у меня был выбор, хоть и ограниченный, брать ли на себя это бремя.
— А лодки на берегу?
Она с гордостью посмотрела на меня.
— Я решила принять камень, но действую по-другому. Будучи сиреной, мне приходится петь, но я выбрала самое уединенное место, которое только смогла найти. Роза и мой муж Ян помогают морякам, направляя их обратно на материк. С поврежденными лодками ничего не поделаешь, — она слегка улыбнулась. — Зато все получают гарантии.
Железная логика.
— Как долго тебе быть сиреной?
— Предыдущая Лорелея — мы все носим одно имя, дабы поддерживать миф — прожила здесь девяносто шесть лет. Ну, она-то стала сиреной, — улыбаясь все шире, сказала она, — в сорок два года. Так что неплохой бонус.
Я поведала ей свою историю, почувствовав, что это может помочь.
— Меня превратили в вампира без моего согласия. Хоть это было и ради спасения моей жизни, но я этого не планировала. Это стало неожиданностью.
Она с интересом посмотрела на меня.
— Так ты, значит, знаешь, каково это переделывать свою жизнь. Сравнивать себя в прошлом с той, кем ты должна стать.
Я подумала обо всем сделанном и увиденном за последний год: смерть, боль, радость. Новые начинания…и завершения.
— Да, — тихо согласилась я. — Я знаю, каково это, — эта мысль напомнила мне о цели моего визита. — Лорелея, если этого не делала ты, то кто мог?
— Если нимфы непричастны, равно как и любой другой дух воды, думаю, нужно смотреть шире.
— Например?
С виноватым выражением она отвернулась.
— Лорелея, мне нужно знать. Дело не только в нимфах. Под ударом Дома. Люди уже обвиняют вампиров, и если так пойдет и дальше, то могу гарантировать, что будет принят закон о регистрации.
— Только одни существа, связаны с природой столь же сильно, как и мы, — наконец, сказала она. — Мы трепещем перед водой: перед ее потоками, ее мощью, перед ее способностью очищать и разрушать. Она — наше утешение, — она закрыла глаза. — Они черпают свою силу из земли. Берегут ее. Леса, чащи.
У меня скрутило живот.
— Ты говоришь об оборотнях?
— Ведь Стая же сейчас в Чикаго, так?
— Да, но потому, что
— А ты предполагала, что они атакуют твой Дом?
Фактически, на Дом напала только горстка мстящих оборотней, но я поняла, что она имела в виду.
— Конечно же, нет.
— Ты не можешь закрывать глаза на то, кто они и на что способны. Тебе известно о влечении между нимфами и оборотней?
— Трудно не заметить.
— Это из-за связи земли и воды, — сказала она. — Своего рода соединение природных элементов. Возможно, вода заболела из-за большого количества нимф и оборотней в одном городе.
У меня не было версии лучше, но, казалось, что обвинить оборотней, с которыми у нимф и сирен бурные взаимоотношения, удобнее всего.
Внезапно через парадную дверь вошел мужчина с охапкой дров в руках.
Несмотря на холод, на нем были только поношенные джинсы. По голому торсу струился пот. Улыбнувшись, он пересек гостиную, направившись в противоположный конец дома.
Несмотря на поношенную одежду, он, несомненно, был шикарен. Высокий, хорошо сложенный, с короткими волнистыми волосами и легкой щетиной на квадратном подбородке. У него были длинные, темные брови и глубоко посаженные глаза, а также соблазнительные губы и ямочка над подбородком.
Когда он исчез за дверью в противоположном конце комнаты, я посмотрела на Лорелею. Она понимающе улыбнулась.
— А это Ян. Мы женаты уже четыре года. Он знал меня, прежде чем я стала сиреной, поэтому невосприимчив к пению. Он тщательно обдумал решение последовать за мной в эту Богом забытую глушь. Я же стараюсь стойко принимать свою судьбу.
Только она договорила, как схватилась за голову и наклонилась, явно от боли. Женщина, открывшая дверь, спешно вошла в комнату, бормоча что-то по-испански. Она наклонилась к Лорелее и обняла ее.
— Поправляйся, нинья, — сказала она, а затем прошептала несколько непонятных мне слов.
Я встала, поняв намек.
— Спасибо, что уделила мне время. Не хочу тебя больше тревожить.
— Мерит.
Я обернулась. Лорелея подняла голову, на ее щеках виднелись дорожки от скатившихся слез.
— Если вскоре все не вернуть в норму, то будет слишком поздно.
Я обещала ей, что я сделаю все возможное. и понадеялась, что смогу выполнить данное обещание.
Выйдя, я обогнула дом, направившись к тропинке. Ян был снаружи, а воздух насыщен ароматом свежей смолы.
Он стоял перед опрокинутым бревном с топором в руке. Второе бревно стояло вертикально на вершине первого. Он занес топор над головой, мышцы запульсировали, потом он с силой опустил топор. Бревно раскололось пополам. На землю упали равные половинки. Поставив слудеющее бревно на пень, Ян поднял глаза и выдохнул облачко пара.