Опустошение
Шрифт:
Олег напомнил, что наш офис открывается в девять и штраф за опоздание нам всем уже обеспечен.
Но штрафа нам удалось избежать – мы оказались первыми сотрудниками, вошедшими в офис, и даже наш секретарь Лариса приехала на час позже. Артем зашел в офис в три часа дня.
Вечером Олег предложил выпить по кружке пива в небольшом ресторане напротив театра Маяковского. Там мы просидели почти до полуночи и, вероятно, остались бы и дальше, но ресторан закрывался и нас попросили уйти.
– Проводите меня? – спросила Женя. – Или хотя бы просто посадите на
И Олег и Женя выглядели удручающе, в отличие от меня, они не спали уже вторые сутки. Женя проживала в Беляево, в квартире своей тетки, которая, как и многие пожилые москвичи, старалась провести на даче все летние месяцы, и я решил проводить ее, а Олег обещал добраться до дома самостоятельно и без всяких приключений.
Женя пригласила меня войти. Обычная трехкомнатная квартира, наверно, втрое меньше ее квартиры в Риге, расположенная на шестнадцатом этаже московской новостройки.
– Будапешт намного красивее Москвы, – сказал Женя, подойдя к окну. – Часть города – Буда – расположена на одном берегу Дуная, а вторая, более старая и красивая часть – Пешт – на другом. А сами набережные вечером расцвечиваются огнями фонарей и гирлянд. Кафе и рестораны всегда заполнены, запах кофе, еды… Ты знаешь, венгры очень много едят. Но если бы здесь делали такой суп-гуляш, я бы тоже много ела. А ты хочешь есть?
– Нет, спасибо. Я не ем по ночам.
– А вот я съела бы.
Женя открыла холодильник и долго изучала его содержимое.
– Да уж, не разгуляешься, – задумчиво произнесла она, не закрывая дверь холодильника.
– Позволь-ка полюбопытствовать, – сказал я и заглянул внутрь.
Увиденное поразило меня. В холодильнике находились два предмета: стеклянная банка, вероятно с вареньем, и совершенно засохший кусок белого хлеба.
– Ты, как я вижу, материальной пищей совершенно не интересуешься, – сказал я.
– Интересуюсь. Я очень люблю поесть, я – раба своего желудка, но не люблю готовить. Поэтому обедаю и ужинаю вне дома.
– Сколько времени ты живешь в этой квартире? – спросил я.
– Месяц, чуть больше, а что?
– А раньше, где ты жила раньше, ты ведь в Москве уже почти три месяца?
– Ты сам знаешь, – ответила Женя.
– Нет, не знаю.
– Когда переехала в Москву, первое время я жила у Макса с Артемом. Теперь, когда мы окончательно расстались, – здесь. Но сейчас займусь поисками отдельной квартиры… Раз есть нечего, будем пить кофе, – сказала Женя, – хотя кофе и не лучшее снотворное, вряд ли полезен перед сном.
Кофе все же подействовал, и мы проговорили до утра.
Женя сказала, что доедет до офиса самостоятельно, и нет ничего глупее, чем зайти в офис вместе.
Несмотря на раннее время, около шести, было уже очень тепло и ярко светило солнце. Воздух был тяжелым, насыщенным выхлопными газами машин, незнакомых с понятием «экология» и качественным бензином.
Город проснулся, и люди, невыспавшиеся и раздраженные, торопились на работу, перескакивая из автобусов в подземные переходы, чтобы поскорее занять свободные места в поездах метро, выстраиваясь в очереди
Утро предвещало очень жаркий день.
Мне было необходимо переодеться, и, главное, предстояли объяснения с Эллой. Я нашел работающий таксофон и набрал домашний номер.
– Алло. – Голос Эллы был сонный, она действительно никогда не просыпалась раньше десяти.
– Привет, – деловым тоном начал я, – мы проводили канадцев, и я еду в офис. Заехать домой не успеваю.
– Понятно, второй день уже провожаете. Вернее, вторую ночь.
– Я думаю, к обеду приеду домой. Сегодня пораньше, ну пока.
– Пока.
«Теперь мне необходимо переодеться. Хотя бы сменить рубашку», – подумал я и хотел отправиться в «Галери Лафайет», открывшийся недавно в ГУМе.
Впервые за последнее время у меня появилось несколько свободных часов, но я не знал, как правильно ими распорядиться. ГУМ открывался не раньше девяти.
Я зашел в небольшой магазин около станции метро, выбрав из скудного ассортимента плавленый сыр, ветчину и несколько йогуртов и вернулся в квартиру Евгении.
Она долго не открывала, но я настойчиво продолжал звонить. Женя, обернутая большим банным полотенцем, открыла дверь и, ни слова не говоря, скрылась в ванной.
Я открыл упаковки с сыром и ветчиной. Чай я не нашел, а варить кофе на огне не решился. Через несколько минут Женя вышла из ванны.
– Забыл что-то? – спросила она.
– Захотел принять душ. Кроме того, торопиться мне некуда. После завтрака довезу тебя до офиса, а сам поеду в ГУМ. За рубашкой. С тебя – кофе.
В офисе Женя вела себя совершенно обычно. Только перед обедом, зайдя в мой кабинет, она сказала, что у меня очень усталый вид.
– Я очень мало сплю в последнее время, – улыбнулся я, – и то, что я вообще воспринимаю на слух информацию, это уже большое достижение моего организма.
– В отличие от тебя, я вообще не сплю в последнее время, так что знаю, что будет с тобой дальше, – ответила Женя.
– И что? Нервный срыв? – спросил я.
– Нет, у тебя откроется второе дыхание, – засмеялась Женя.
Однако второе дыхание не открылось, и после обеда я, сославшись на плохое самочувствие, уехал домой.
В конце недели Артем пригласил нас в ресторан, и вечер получился бы довольно скучным, если бы мы не вспоминали первый день семинара, удивленные лица канадцев и, конечно, праздничный банкет. После ужина я провожал Женю домой.
– Тебе не надоело быть младшим братом? – неожиданно спросила она.
– Что ты имеешь в виду? – удивился я.
– Тебе не надоело быть младшим братом для всей компании? – переспросила она. – Отношение к тебе со стороны Артема является ориентиром для всех остальных. И это не должно устраивать тебя.
– Я должен сделать для компании намного больше, чем сделал, намного больше, чем любой из них, чтобы изменить это.
– Почему? Деньги для компании зарабатываешь ты и твои люди, остальные умеют лишь красиво их тратить, – продолжала она.