Опустошение
Шрифт:
— Поужинай со мной, — пробормотал он.
Я не ответила ему сразу же. Я не могла. Мой разум все еще пытался собраться и перегруппироваться. Я бесцельно блуждала взглядом по помещению, заполненному посетителями клуба. Ремингтон словно почувствовал мое нежелание отвечать. Он не давил на меня. Просто держал близко к себе, покачивался вместе со мной, позволяя просто наслаждаться моментом.
— Да, я поужинаю с тобой, — в конце концов выдохнула я ответ; мои глаза неожиданно замерли на мужчине недалеко от нас. Его злой взгляд быстро пробежался по залу, перед тем как вернуться к месту, где стояли Ремингтон
— Ремингтон, кто тот мужчина, вон там?
Его руки напряглись вокруг меня.
— Какой мужчина?
— Там. Клянусь, я уже видела его несколько раз.
— Может быть, кто-нибудь из охранников клуба.
Я фыркнула. Я ведь почувствовала, как он напрягся, когда задала вопрос. В дополнение ко всему, было еще таинственное письмо и крошечный кусочек бумаги, который я подобрала с пола. Мне нужен был ясный рассудок, чтобы подумать обо всех этих вещах.
Когда песня закончилась, я наклонилась к уху Ремингтона и сказала, что мне нужен перерыв. Каблуки убивали меня, и мне нужно было дать отдохнуть ногам. Я направилась обратно к нашим местам, Ремингтон шел позади, соблюдая уважительную дистанцию, несмотря на то, как мы танцевали. Когда мы сели, он положил мои ноги себе на колени и снял с меня туфли.
Боже, его прикосновения были прекрасными и возбуждающими, как и сам мужчина.
Он кивком головы подозвал проходящего мимо официанта, пока массировал мои ступни. В этот раз я попросила воды, а он заказал себе пиво. Ремингтон был здесь и, учитывая то, как я реагировала на него, мне хотелось думать трезво. На танцполе я была смелой и шокирующее кокетливой, но сейчас я напугана тем, что могу сделать, если буду полностью и бесповоротно очарована им.
Следующие два часа мы провели, болтая и смеясь вместе с Эндрю и Мари, периодически танцевали, меняясь партнерами. Чем дольше я наблюдала за ним, особенно когда он танцевал с Мари или, казалось, был в глубоких раздумьях, тем больше восхищалась им. Всякий раз, когда он брал ее за руку и вел на танцпол, мне хотелось вернуть его ко мне. Конечно, они были всего лишь друзьями, и я осознавала, что в действительности, он не был моим. Какое право я имела ревновать?
Но это меня не останавливало.
После того как мы попрощались с Эндрю и Мари, Ремингтон отвез меня обратно в отель, и также как в прошлый раз, довел до лифта и остановился.
— Я заберу тебя завтра в семь. Надень что-нибудь, подчеркивающее эти изгибы, и оставь волосы так, как они уложены сейчас. Они мне нравятся, — он наклонился вперед, провел большим пальцем по моим губам, затем склонился ко мне и, почти прикасаясь губами к моему уху, шепнул, чем вызвал дрожь, которая прошлась по всему позвоночнику. — Они мне чертовски сильно нравятся.
Ох! Этот мужчина собирается уничтожить меня своими словами и низким обольстительным голосом. Он невероятно очаровательный и одновременно пугающе задумчивый.
— Ладно, — мои губы неожиданно сами ответили, еще до того, как среагировал мозг. — Кажется, удовлетворить вас будет и в моих интересах, сэр.
Веселье исчезло с его лица, и на какую-то долю секунды я решила, что я сказала что-то не то, пока не заметила, как потемнели его глаза. Прищурившись, он смотрел
Он глубоко вдохнул, казалось, будто ему потребовалась вся его энергия, чтобы втянуть воздух в легкие.
— До завтра, Селена, — он провел костяшками пальцев по моему подбородку в направлении рта, едва касаясь моих губ кончиками пальцев и оставляя жаркую дорожку на коже. Все что я могла — это просто стоять, смотреть в его глаза, загипнотизированная, и наслаждаться легкой дрожью его пальцев. — У меня непреодолимая потребность узнать каково это — целовать тебя.
Но не успела я сказать «Заткнись и поцелуй меня», как он отступил назад и закрыл глаза на несколько секунд. Когда открыл их, голод все еще светился в его глазах. Он покачал головой, будто пытаясь прояснить мысли, и ушел, оставив меня любоваться прекрасным видом на свой подтянутый зад в черных брюках. Я вдруг поняла, что у меня слабость к его заду. Как я могу сопротивляться, когда он так и кричит: Укуси меня, отшлепай меня?
У меня непреодолимая потребность делать различные вещи — некоторые из них, скорее всего, запрещены в каких-нибудь странах — с твоим ртом и задом, Ремингтон Сен-Жермен.
Я покачала головой, улыбнулась, когда в моей голове начала зарождаться идея, и когда я зашла в свой номер, она расцвела во что-то пугающе волнующее.
Теперь завтра для меня вряд ли наступит слишком быстро.
Глава 12
Селена
Если бы несколько дней назад кто-нибудь мне сказал, что я пойду на свидание с Ремингтоном Сен-Жерменом, я бы решила, что он чокнутый. Тем не менее, вот я раздумываю, что мне надеть.
Я вышла из душа, вытерла волосы полотенцем, чтобы просушить их, и направилась к кровати, на которой был аккуратно разложен мой наряд. Я надела белое бесшовное шелковое нижнее белье с кружевной отделкой по поясу трусиков и на лифчике, и чулки с подвязками. Села перед трюмо поближе к окну, чтобы нанести макияж.
Ремингтон появился у двери ровно в семь часов. Если Ремингтон в джинсах, свитере крупной вязки и спортивной куртке выглядел сексуально, то в смокинге он выглядел просто ошеломляюще. Мой взгляд прошелся по его фигуре, останавливаясь всякий раз, как только грязные мысли начинали появляться в моей голове.
Что-то было не так. Его грудь часто вздымалась и опадала, как будто он боролся за каждый вдох. Крошечные капельки пота появились на лбу. Его лицо раскраснелось, а пальцы рук, опущенных вдоль тела, дрожали. Он выглядел… напуганным.
— Привет, — произнесла я, делая шаг в сторону, чтобы впустить его.
Не раздумывая, я машинально прижала ладонь к его лбу. Он прижался головой к моей ладони и прикрыл глаза.
Жара не было. Я отняла руку, он резко открыл глаза, и я ясно увидела, как в его глазах мечется паника. Что его так потрясло? Боже, все это вызывает беспокойство, и какую-то долю секунды я даже обдумываю возможность наличия у него раздвоения личности. Эндрю забыл предупредить меня об этом?
— Заходи и посиди немного, — я взяла его за руку, когда увидела, что он не пошевелился ни на миллиметр.