Opus Dei
Шрифт:
«Наша задача — научить их зарабатывать, — ответила Гиканди. — Тут не может быть выбора между шитьем и физикой. Большинство девочек приходят сюда потому, что хотят помочь своим семьям и хотят быть матерями. Наша цель — помочь им быть хорошими хозяйками, а также привить навыки зарабатывать деньги, чтобы они не полностью зависели от своих мужей. Нужно выявить их способности и возможности и понять, где можно их использовать».
Одна из самых ярких кенийских женщин — доктор Маргарет Огола, супернумерарий Opus Dei, которая возглавляет Комиссию по делам семьи и здоровья в конференции епископов Кении. Огола — педиатр, мать четверых детей, директор хосписа Cottolengo в Найроби для ВИЧ-инфицированных сирот. В свободное время
Она познакомилась с Opus Dei в 1990 году. Ей понравилось «очень, очень серьезное отношение к мирянам». Через одиннадцать лет она «свистнула». Слушая ее рассказы, приходишь к выводу, что, присоединившись к Opus Dei, она осталась независимо мыслящим человеком.
«Однажды я пришла на собрание, посвященное вопросам веры, — сказала она. — Там утверждалось, что люди сами виноваты в том, что у них СПИД. Конечно, воспитание не позволяет перебивать выступающего, но я не могла на это не возразить. Мне было что сказать как доктору. Я только что вышла из больницы от пятилетней девочки, которая боролась за свою жизнь, и я не могла согласиться с тем, что она в этом виновата.
В этом смысле подход бывает слишком упрощенным, — сказала Огола. — Людям, прежде чем открыть рот, нужно хорошо подумать и постараться проявить сочувствие. Христианство — это Крест. Как я могу требовать, чтобы другие люди несли крест, если он слишком тяжел для меня?»
В то же время она сказала, что ценит особое внимание Opus Dei к «совершению малых дел». Она сказала, что у нее «крепкая семья, активные дети» и она высоко оценивает возможность посмотреть на это с позиции «освящения». Кроме того, она нуждается во внесении в свою жизнь духовной дисциплинированности. «Распорядок жизни может быть довольно строгим. Они требуют у человека отчета».
Поскольку Огола специалист по ВИЧ/СПИД-заболеваниям, мы посвятили часть беседы этой теме. В Кении по меньшей мере 200 000 больных, которым нужно проводить антивирусную терапию, но только 20 000 из них получают лекарства. Огола знает, насколько важна эта терапия: в своей клинике она ежедневно видит умирающих. Тем не менее она говорит, что вопрос, который всегда задают западные журналисты, почему антивирусная терапия (ARV) не проводится большему числу людей, не отражает сути происходящего. «Бесполезно думать, что ARV решит проблему СПИДа». С одной стороны, люди с пустыми желудками не смогут преодолеть токсичность лекарства, и либо их вырвет, либо они вообще его не смогут принять. С другой стороны, для решения вопроса, кто должен получать ARV, и последующего отслеживания ее применения необходимы комплексные лабораторные исследования, которые медицинская инфраструктура Кении, обескровленная в 1980-е годы корректирующими программами Всемирного банка, не может себе позволить.
Без «серьезных усилий по искоренению нищеты», сказала Огола, кризисная ситуация со СПИДом будет продолжаться. Наряду с другими вещами, нищета поломала традиционные африканские общественные структуры, которые накладывали табу на сексуальную неразборчивость.
Так как Огола работает в ассоциации кенийских епископов, я коснулся неизбежного вопроса о презервативах. Она с тоской выразила разочарование в том, что большая часть работы католической церкви с больными СПИДом омрачается дебатами по поводу презервативов. Однако она признала, что многие африканские священники потихоньку подсказывают семейным парам, в которых один из супругов болен, а другой нет, что в такой ситуации можно пользоваться презервативами. Огола не считает презервативы решением вопроса. Заметив, что этим «медицинским приспособлением необходимо пользоваться правильно и абсолютно регулярно», она отметила, что некий оптимизм может внушить лишь «массовое образование
Огола сказала, что как врача ее очень беспокоит то, что СПИД несоразмерно поражает женщин. Из-за обычаев в обществе, когда старший из братьев мужа женится на его вдове, женщины очень зависят от мужчин и мало способны уберечь себя от заражения. Поскольку женщина считается собственностью мужчины, редкая африканка может сказать «нет», когда мужчина, даже инфицированный, настаивает на половом сношении. Кроме того, когда заражены дети, за ними ухаживает женщина. Понятно, что Огола — пример сильной африканской женщины, которая заинтересована в судьбе других женщин Африки.
Глава десятая
ДЕНЬГИ
Канадский журналист Роберт Хатчисон в своей книге Their Kingdom come, описывает Opus Dei как «мир обмана и лицемерия, полный святых махинаторов и беспринципно упорядоченный», и говорит, что его первоначальный интерес к Opus Dei был вызван слухами о доходах организации. «Впервые я услышал об Opus Dei в 1960 году, когда мой друг, швейцарский банкир, рассказал мне, что это один из главных игроков на европейском долларовом рынке. Религиозная организация, спекулирующая на бирже? Это звучит как-то странно». Хатчисон пишет, что хотя Opus Dei моложе General Motors, «по слухам, их капиталы много больше». Он также говорит, что Opus Dei «изображает смущение, когда его обвиняют в имперских замашках». Хатчисону принадлежит сравнение Opus Dei со средневековыми рыцарями-тамплиерами. «Огромные богатства тамплиеров были предметом зависти европейских правителей, и в конце концов тамплиеры были разгромлены. Opus Dei, который изучал историю этого ордена и даже подражал ему, должен вести себя осмотрительно, чтобы избежать подобной участи».
Любой человек, знакомый с журналистскими трюками, поймет, что ни одно из этих высказываний не является прямым утверждением. Хатчисон не заявляет, что Opus Dei на самом делеиграет на международных финансовых рынках, а лишь говорит, что это сказал банкир, но некое впечатление остается. Он не заявляет, что у Opus Dei больше денег, чем у General Motors, — это просто «по слухам». Можно доказывать, что такие пропагандистские маневры безответственны, поскольку освобождают журналиста от обязательного подтверждения фактов. Но в данном случае Хатчисон просто озвучивает широко распространенное публичное впечатление. Предположения о наличии секретных накопленных капиталов и построении нелегальной финансовой империи уже давно составная часть мистической силы Opus Dei.
На самом деле, как будет подробно рассказано в этой главе, такие представления сильно преувеличены. Активы General Motors в 2003 году составляли 455 миллиардов долларов. Даже самые завышенные оценки мировых денежных вкладов Opus Dei, с учетом всех операций, хотя бы отдаленно относящихся к Opus Dei, едва приближаются к 2,8 миллиарда долларов, что составляет немногим более двух процентов от цифры GM. Эта оценка активов Opus Dei основывается на данных, приведенных в финансовых отчетах по программам в Риме, Испании, США, Великобритании, Кении, Перу и Аргентине.
Эмоции, связанные с этой темой, вызваны не просто жгучим любопытством. В глазах многих католиков на ставку поставлена сущность церкви. Для прогрессивной части католиков документ Ватикана II Gaudium et Spes,провозгласивший солидарность «в радости и надежде, горе и страдании всех людей нашего времени», стал сигналом новой эры, когда церковь должна объединиться с бедняками и нищими. В 1970-е годы это стало называться «преимущественным правом бедняков». Такие перемены вызывали резкую критику тех, кто считал миссию церкви преимущественно духовной. Вопросы по поводу богатства Opus Dei тут же накалили страсти, поскольку в них отражался страх, что Opus Dei вернет церковь назад в первоначальный статус-кво.