Опрометчивый поступок
Шрифт:
– Я остановил поезд, увидев вот это.
Машинист показал на лук, лежавший теперь у подножки, все еще с красным комбинезоном на конце.
– Лук принадлежит мне.
– А кому принадлежит это? – Он ткнул пальцем в красную тряпку. – И что это вообще такое?
– Это тельник.
– То есть нижнее белье? И насколько я могу судить, мужское.
Из толпы тех, кто теснился за спиной Лидии, раздались мужские.смешки и женское хихиканье. Нижнее белье! Виданное ли это дело!
Лидия бросила короткий взгляд на
– Поначалу с нами был мужчина.
– Но только в первый день! – поспешно вставила Роуз. – Он сбежал от нас еще до вечера.
– Без нижнего белья? – пошутил кто-то.
– Это сменное, – сказала Лидия. – Он оставил ранец и кое-что из вещей. И слава Богу, иначе мы никогда не были бы найдены. Соорудить флаг – это была моя идея, а ранец мы по дороге бросили.
– Но почему он ушел без вещей?
– Он был вдребезги пьян! – снова вмешалась Роуз. – Какой-то бродяга, совершенно никчемный тип.
Аудитория внимала с откровенным осуждением, но не в их адрес, а в адрес того, кто не постыдился бросить женщин на произвол судьбы посреди пустошей.
– Он был американец… кажется, ковбой, – продолжала Лидия, смутившись, когда все повернулись к ней, и добавила: – Сказать по правде, мы не знали, как от него избавиться. Он болтал чепуху и все время ругался. Потом он исчез. Мы искали его!
– Да, звали и звали почти целый час, – вставила Роуз.
– Что за олух! – высказался кто-то.
– Точно! – вздохнула она. – И к тому же пьянчужка. Одно слово, американец!
Это вызвало у присутствующих живое одобрение. Какая-то леди с зонтиком, хихикая, указала своей спутнице на шляпу Сэма, как на нечто в высшей степени нелепое.
– Ох уж эти американцы, т – обратилась она к Лидии. – Когда «Шоу Буффало Билла» в последний раз гастролировало в Лондоне, один из участников зашел в тот же ресторан, где обедали и мы с мужем. Он заказал бифштекс с кровью, а когда заказ принесли, закричал, что его хотят накормить головешками, выхватил «кольт» и – вообразите! – всадил в мясо пулю!
Толпа разразилась дружным смехом. Англичане обожали истории о грубости и невежестве американцев, которые, в свою очередь, обвиняли англичан в чопорности.
Кочегар, плотный мужчина невысокого роста, поднял тельник. Укороченные штанины почти доставали до земли. Казалось, он держит нижнее белье великана.
– Красное, – только и сказал он.
Но и этого было довольно: толпа снова развеселилась, словно услышав на редкость удачную шутку. Все разом заговорили, и вопросы посыпались, как из рога изобилия.
– А чем вы питались? – с искренним любопытством пробасила кормилица.
– Мы ели… – начала Роуз, явно не зная, что скажет.
– Кроликов, – сказала
Лгать становилось проще с каждой минутой. «Если бы проходили турниры по вранью, ты бы всегда забирала первый приз».
– Да, кроликов, – подтвердила горничная с большим облегчением. – Мисс Лидия била их из лука.
– Только ранила, потому что стрелы затуплены, – скромно возразила Лидия. – Но мы находили их по следам крови.
Она прикинула, не рассказать ли, как они ловили рыбу подолами, но решила все-таки не перегибать палку, хотя почти не сомневалась, что толпа проглотит и это. Пока все шло не так уж плохо. Правда, доброе имя Сэма Коди было совершенно опорочено, но так как никто не знал, о ком идет речь, он не пострадал. Зато Лидия и Роуз предстали настоящими героинями. Две женщины и один олух, который к тому же почти сразу сошел со сцены, – это было вполне приемлемо. Более приемлемо, чем одна женщина и опытный ковбой.
Когда ливень вопросов пошел на убыль, кондуктор попросил освободить для потерпевших отдельное купе. Пассажиры охотно пошли навстречу. Когда Лидия собралась подняться на высокую подножку вагона, к ней бросились на помощь сразу несколько молодых людей.
– Сама справлюсь! – отрезала она.
Ей и в голову не пришло, что это может показаться странным, однако сзади раздались перешептывания, и Роуз поспешно сказала:
– Она совершенно не в себе! Мы столько натерпелись, так переволновались! Сейчас будет лучше не досаждать ей заботами.
С этими словами она бережно подхватила хозяйку под руку. Лидия «ощутила, что ее тяжело заработанная независимость ускользает от нее. Отстранив горничную, она подхватила тяжелый мокрый подол, ухватилась за поручень и как следует оттолкнулась. Четыре ступеньки показались ей четырьмя этапами на пути к высочайшей вершине, но дались без особого труда.
Снабдив молодых женщин одеялами, кондуктор запер дверь купе. Тем самым был окончен первый раунд в турнире по вранью. Пока что они с Роуз набирали хорошие очки. Усевшись напротив, Лидия со вздохом уронила голову на спинку сиденья.
– Зачем вам эта шляпа, скажите на милость? – неодобрительно осведомилась горничная.
– На долгую добрую память.
Лидия водрузила стетсон на голову. Шляпа была великовата, но растрепанные волосы не давали ей съехать на глаза. В такой непосредственной близости от носа шляпа пахла Сэмом. Помнится, он любил спать, запрокинув голову и надвинув свой стетсон как можно ниже. Лидия последовала его примеру. Запах стал еще острее.
Кочегар начал разводить пары. Последовал прощальный свисток, пыхтение, рывок, лязганье железа. Все это было знакомо, но впервые вызвало такое стеснение в груди, такое острое желание повернуть время вспять. Глаза защипало, Лидия до скрипа сжала зубы. Она не заплачет, ни за что не заплачет.