Опрометчивый поступок
Шрифт:
– Мое имя… впрочем, оно тебе ничего не скажет. – Она еще ниже повесила голову и обратилась к земле у своих ног: – Мой отец – виконт! Тебе известно, что это такое?
– По чистой случайности да, – ответил Сэм.
Потом он повалился на землю и дал себе волю. Он хохотал и хохотал, пока по щекам не потекли слезы и не закололо в боках. Дважды он пытался остановиться, но только довел себя до икоты.
– Прекрасно! – кое-как произнес он, когда смех пошел на убыль. – Из грязи – в князи. Твоя мама, конечно, кузина самой королевы? Тебя в детстве не учили, что врать нехорошо?
– Говорю тебе,
– Ну, само собой!
Взгляд Сэма упал на томик в бумажном переплете, который так и лежал рядом, всеми забытый. Он поднял его. «Буффало Билл и разбойники с большой дороги». Это же надо – быть такой законченной лгуньей! Ее бы следовало хорошенько отшлепать, но это, похоже, безнадежный случай.
– Я дочь виконта, – повторила Лидия с таким видом, словно была смертельно оскорблена его недоверием. – Мое имя Лидия Бедфорд-Браун, а мой отец – виконт Венд.
– Прошу великодушно извинить, – сказал Сэм, тщетно стараясь придать себе серьезный вид. – Ваша милость, я не заметил королевского герба на дверце дилижанса. Так вольничать с племянницей царствующей особы!
– Королева мне не тетка, а троюродная сестра, – надменно возразила девушка.
Сэмом овладел новый приступ смеха, но длился он недолго, потому что Лидия ужасно расстроилась. Надо было признать, что ее умение плести байки значительно окрепло после всего пережитого, а притворство не оставляло теперь желать лучшего. Во всяком случае, ее обида казалась неподдельной, хотя мало соответствовала дешевому дорожному платьицу.
– Не обижайся, но я тебе не верю. Посмотри на себя! Ты похожа на гувернантку, но никак не на дочь виконта. На гувернантку с не в меру богатым воображением.
Лидия сгорбилась, отчего буйные пряди ее волос упали на обтянувший ноги грязный подол. Некоторое время она разглядывала пятна грязи и торчащие нитки, словно впервые заметив, что одета в готовое платье, лишенное отделки, и не в силах понять, как это могло произойти. Потом она вскинула голову и с вызовом посмотрела на Сэма.
– Я нарочно так оделась, чтобы никто не догадался, что я… И умолкла, словно разом потеряла запал. Как раз в этот момент Сэм припомнил ее дорогое нижнее белье – все эти кружевные нижние юбки и тонкие чулки, кашемировую шаль, серебряную щетку для волос и лук из настоящего тиса. Она была – клубком противоречий, эта Лидди Браун.
Он потер подбородок, чем дальше, тем больше похожий на наждачную бумагу, и ободряюще ухмыльнулся.
– Давай вернемся к делам более насущным. Кто будет первым читать вслух, ты или я? Думаю, туман рассеется не раньше, чем мы поубиваем всех разбойников, подстрелим бизона, оскальпируем пару индейцев и выручим из беды пассажиров дилижанса.
Поначалу брови девушки оставались неприветливо сдвинутыми, но потом она медленно улыбнулась.
– Начинай ты. – Улыбка стала шире, раздался смешок. – Если, конечно, знаешь все буквы алфавита. Одно условие: как дойдешь до первой перестрелки, передай книгу мне. Обожаю читать про то, как плохих парней убивают, как собак! Вообще люблю, когда получают по заслугам. Я всегда читаю эти эпизоды брату, и он говорит, что у меня отлично выходит.
«Ну вот, – подумал Сэм, – отношения снова налажены».
Что за девушка! Лгунья, упрямица и бог знает что еще. И все равно
Глава 8
Никогда уже Чикаго не будет таким, как во времена своей бурной юности. Невообразимое смешение диалектов, низменные страсти, нестерпимая вонь, шум, гам и кровопролитие средь бела дня.
Их все еще скрывал туман.
Сидя плечом к плечу, они по очереди читали вслух книгу, от которой Сэм был в восторге, да и Лидия тоже, хотя она и не спешила в этом признаваться. Каждые десять минут книга переходила из рук в руки. На третьем заходе Сэму достался эпизод, где отважный Билл через плечо отстреливается от группы подлых предателей – индейцев. Его так захватило происходящее, что он не сразу заметил улыбку на губах своей слушательницы. Лидия сидела в обычной своей позе: ноги подтянуты, подбородок на коленях, на плечах шаль. Едва уловимая и загадочная улыбка пряталась в уголках ее губ. Да Винчи сразу схватился бы за кисть, чтобы написать новую Джоконду, вот только казалось странным, что с таким лицом можно слушать историю Буффало Билла. Сэм прочел еще страницу. Улыбка неизменно сопровождала все, о чем он вещал: бешеную скачку, дождь оперенных стрел, реки крови. В конце концов он опустил томик, заложив его пальцем, как закладкой.
– Ну и что смешного?
Лидия тотчас спрятала лицо в колени, давая понять, что не желает вдаваться в объяснения.
– Скажи! – настаивал Сэм, заранее улыбаясь, и для верности подтолкнул девушку локтем.
– Ни в чем, – послышался приглушенный слоями ткани ответ, за ним последовал смешок.
– Что значит «ни в чем»? Ведь над чем-то ты хихикаешь! Лидия медленно повернула голову и теперь прижималась
к коленям щекой.
– Ну, хорошо. Я подумала, как лестно то, что ты сказал. Он в недоумении приподнял бровь.
– Что не станешь целовать меня потому, что… ну, ты понимаешь! – Она потупилась, довольная. – Получается, что я – роковая женщина. Как неожиданно и мило! – Теперь она уже улыбалась во весь рот. – Сначала я ужасно расстроилась при мысли, что… ну, не важно. А впрочем, важно! Хорошо, что ты не считаешь меня распутной.
– Почему же, как раз считаю, – возразил Сэм с каменным выражением лица.
Лидия ахнула и перестала улыбаться. Он помедлил, наслаждаясь розыгрышем, потом уточнил:
– В хорошем смысле этого слова. Не забывай, что в моих глазах ты аппетитнее капустного пирога.
– Ах да, капустный пирог! Я и забыла.
Так они и сидели рядом, укрытые от окружающего мира пологом тумана. Сэм готов был сидеть так часами и просто смотреть на Лидию. Ему нравилось, как она встречает его взгляд, нравилось изящество белых пальцев, сплетенных на шали цвета спелых слив или черники. Стоило ее буйным кудрям обрести свободу – и уже непонятно было, как их вообще удавалось укротить. Завившись в тугие спирали, они ниспадали по спине, плечам и груди. Это было все равно что сидеть в облаках рядом с растрепанным, озорным ангелом.