Опричник
Шрифт:
— Будете играть обиду обманутого родителя? — догадался я, почёсывая пузо довольно тарахтящего кота, имени которого я пока так и не узнал.
— Недолго, — кивнул Валентин Эдуардович. — Но у меня ведь есть повод, не так ли? Подумать только, почти год родная дочь водила за нос, не желая признаваться, что знает о местонахождении своего жениха. Да ещё и умудрилась сбежать к нему под крыло, когда я искренне считал, что она занята полезным делом. Мало того, эта лиса ещё и подруг на обман подбила!
— А можно и я тогда обижусь? — весело спросила Оля. — Батюшка, сатрап и тиран спустил жениха с крыльца, чем не повод?! Обижусь и сбегу.
— Да пожалуйста, —
— Конечно, помню, — гордо кивнула Ольга, но, почти тут же нахмурилась и, чуть подумав, договорила: — только, я, наверное, вечером сбегу. Не раньше.
— Да? — Валентин Эдуардович с любопытством уставился на дочь. — А что так?
— Чтобы я успел к её приезду порядок в доме навести. Полы помыть, дорожки подмести… и так далее, — усмехнулся я, ничуть не сомневаясь в своей догадке. — Не хочет боярышня ручки в грязи марать. Невместно ей.
— Ну, это она зря, — протянул Бестужев. — Чисто там. Я же людей с пригляда за домом не снимал, а инструкция была — следить за порядком и вовремя пополнять припасы. Так что, максимум, что тебе там грозит, милая дочь, это необходимость застелить кровать свежим постельным бельём. Ну, а обедом-ужином тебя жених накормит, если не побрезгуешь, конечно. В чём лично я испытываю немалое сомнение. Уж если моя Раиса до сих пор его кулинарный талант поминает, это о чём-то да говорит, а?
— Тогда, да… — улыбнулась Оля, ничуть не смущённая «разоблачением» её хитрости. — Раз, порядок в доме наводить не надо, то я, пожалуй, выпнусь отсюда вместе с Кириллом. Скандалить перед отъездом будем?
— Ни-ни-ни, — замахал руками тот. — Никаких скандалов! Я порычу, пару ваз разобью, и хватит. Мне ж ещё на службу ехать, а если мы с тобой ссориться начнём, это на час крику будет, не меньше. Пожалей челядь, доченька, у них и так, после каждого нашего скандала всё из рук валится.
— Как скажешь, батюшка, — покладисто согласилась послушная дочка под наш смех.
Составленный Бестужевым сценарий был разыгран как по нотам. Прислуга ошалело хлопала глазами при виде невесть как попавшего в дом и комнату хозяйки незнакомца, сам боярин ревел медведем, обещая мне все кары небесные и, как и обещал, даже хлопнул со злости пару огромных ваз, стоявших в коридоре. Вот только, планируя этот ход, он даже не подумал предупредить меня о том, что бить горшки собирается, промахнувшись по мне «водяным бичом». И пусть промахивался он специально, но от силы, вложенной в технику, у всех окружающих волосы на затылках дыбом встали. И я — не исключение.
Присутствовавший при этом действе, Аристарх Макарович даже взялся увещевать не на шутку разошедшегося патрона, одновременно, украдкой от него же, подталкивая меня Эфиром к выходу в коридор. А там и Ольга вступила. Топнула ногой, рявкнула в лицо батюшке, что не желает слушать его ругань и, подхватив меня под руку, с гордо задранным подбородком, потянула за собой, в холл и на выход из дома.
Следом за нами, разбежались и остальные участники нашей экспедиции. Рогов, вместе с отрядом охранников и нанятыми кашеварами умотал обратно на Апецку, а ученицы воспользовались оказией и рванули к родным. Ну, я ведь обещал им трёхдневный отпуск? Вот и…
Дом в Сокольниках встретил нас с Ольгой тишиной и пустотой. Ну да ничего другого ожидать и не приходится… хотя, признаюсь честно, было у меня небольшое беспокойство по поводу состояния этого «имения». Что бы там ни говорил Валентин Эдуардович о пригляде за ним, но уж слишком часто в этом доме
Но нет, вопреки подспудным ожиданиям, дом, как и обещал Бестужев, оказался в полном порядке, и даже не производил впечатления покинутого жилища. Очевидно, люди боярина присматривали за моим имуществом со всей ответственностью. В доме ни пылинки, холодильник и погреб забиты снедью, дорожки расчищены от снега и ледяной корки, и даже незамерзающий пруд чист, словно слеза. Красота, да и только.
Вопреки собственным словам, первым делом, Ольга пробежалась по дому, но, убедившись, что ни один уголок не требует внимания тряпки и веника, тут же нашла себе другую заботу. Я и опомниться не успел, как в подсобке загудела стиральная машинка.
— Кирилл, нам нужно в магазин, — сообщила невеста, ворвавшись в кухню-гостиную-столовую, пока я, стоя у холодильника, размышлял над меню грядущего обеда.
— Зачем? — обернулся я.
— Новое постельное бельё, — ответила Оля. — То, что лежало в шкафу, я забросила в стирку. Оно пыльное.
— Алексеевские ряды в десяти минутах пешего хода, — пожал я плечами. — Но если ты желаешь получить обед до наступления темноты, предлагаю разделить обязанности. Ты — за покупками, я — у плиты. Как тебе такой вариант?
— Блеск, — улыбнулась невеста. — Я возьму Рыжего?
— Он здесь? — удивился я. Почему-то мне казалось, что свой первый мотоцикл я оставил в Костроме. Или на Апецке?
— Стоит в гараже, — пожала плечами Ольга. — Заправлен и готов к поездке.
— Ну, раз готов… езжай. Только шлем не забудь надеть, — кивнул я и, чуть подумав, договорил: — заодно, купи хлеба, сметаны и, пожалуй, свежих овощей, на твой выбор. Здесь с ними полный швах. Ферштейн?
— Я-я, майн фюрер [16] ! — откликнулась она и, звонко чмокнув меня в щёку, умчалась прочь. Только входная дверь хлопнула. Егоза…
М-да, насчёт свободы выбора, это я погорячился. И ведь знал же, что поход в магазин для женщин сродни священнодействию, даже если речь идёт всего лишь о покупке картошки, но всё равно сглупил. Ольга вернулась домой через добрых два часа, когда обед уже давно был готов. Хорошо ещё, что я догадался оставить запечённое мясо в духовке, в режиме подогрева… иначе, боюсь, пришлось бы есть его холодным. Нет, можно, конечно, и так, но горячее ведь вкуснее!
16
Фюрер — в мире Воздушного стрелка, в виду отсутствия в истории Германии такой организации, как НСДАП, и связанного с её участием этапа правления известного, но, не состоявшегося австрийского художника, это слово не несёт негативного подтекста, и употребляется лишь в прямом значении: вождь, повелитель.
После обеда и чая с выпечкой, прикупленной Ольгой в Алексеевских рядах, о чём-то задумавшаяся и невпопад отвечавшая на мои вопросы, невеста вдруг подхватилась и, в момент перемыв всю грязную посуду, вновь умчалась прочь из дому. На этот раз, правда, за пределы территории она выходить не стала, так что, сидя на веранде и попивая кофе, я имел возможность наблюдать все её метания по двору. Полюбовавшись на невесту, вихрем носящуюся меж построек, я пожал плечами и, докурив сигарету, убрался в тепло дома. Захочет, сама расскажет, что её так увлекло, а у меня ещё имеются дела.