Опоздать на казнь

Незнанский Фридрих Евсеевич

Впрочем, притормозить юную бегунью все же пришлось. Лизу попросили не зарываться и уточнить, на какие доходы она приобрела телефон. Телефон оказался подарком любимого тренера, следовательно, никаких своих денег она в него не вложила. Парня избавили от лишнего года заключения, пострадавшей не дали вволю покрасоваться перед подружками, пришедшими на слушание дела. Дела рецидивиста-героинщика Деревянко.

— Да это просто девушка с веслом! — усмехнулся Меркулов, — Вот бы ее на службу взять. Сразу бы всех мелких жуликов распугала, одним

своим бравым видом.

— Она бы и нас распугала, — покачала головой Лена. — Бегает девушка, конечно, хорошо, дерется тоже — у подсудимого все лицо было в кровоподтеках, но вот соображения у нее нет никакого. Мозг слабый, вялый, неактивный.

— Ладно, ладно. Не всем же быть такими умницами и красавицами, как ты, — неуклюже, что свойственно всем однолюбам, произнес Меркулов.

Лена снова в притворном смущении опустила глаза.

— Вы меня захвалите, Константин Дмитриевич.

— Сотрудников надо иногда хвалить! А время от времени — поощрять. Ну что, где планируешь отдохнуть?

— Хотелось бы в Прагу. Посмотреть на знаменитый город, попить пива, по старинным улочкам погулять. Город красивый, знакомая ездила, рассказывала, захлебываясь, будто бы это музей под открытым небом.

— А что ты скажешь о таком городе-музее, как Санкт-Петербург?

— А что о нем сказать? — без энтузиазма пожала плечами Лена. — Когда музейный сторож становится директором музея и по привычке таскает с черного хода экспонаты, пригодные для растопки печки, — это уже не музей, а склад артефактов. Да и была я там сто раз…

— Не хочешь на этот склад прогуляться? — хитро прищурился Меркулов.

— Да нет, не особенно, если честно. Я же еще не сошла с ума. Вот моя школьная подруга уехала туда жить, пишет восторженные письма, рассказывает, как у нее то воду отключают, то газовая колонка ломается, то соседний дом упал, то сухогруз затонул. Романтика! Не по мне такая романтика. Я комфорт люблю. Мне бы в Европу…

— Ну, с комфортом придется временно подождать, — заметил Меркулов, посерьезнев. — Есть у меня для тебя дело. Как раз в Питере.

— Константин Дмитриевич! — взмолилась Лена.

— Я за него, — невозмутимо ответил Меркулов.

— Константин Дмитриевич, разве я честно не заслужила отдых? — голос лены звучал тонко и жалобно.

— Заслужила. Честно. Нечестные у нас в Генпрокуратуре долго и не задерживаются. Но хватит разговоров. А дело для тебя у нас вот какое. Пропал в Санкт-Петербурге один ученый с мировым именем. Он, конечно, скорее всего загулял, по своим аспиранткам пошел, но на всякий случай нам велено с этим разобраться.

— Сами-то они что же там, в питерской милиции, своего ученого найти не могут?

— Сами они тоже не сидят без дела, — строго сказал Константин Дмитриевич. — Но по статусу такими делами должна заниматься Генпрокуратура. Сергей Дублинский — очень известный в ученых кругах физик-ядерщик. Можно сказать, имеющий стратегическое значение для безопасности страны. Поэтому

решено послать туда своего человека. То есть, Лена, тебя. Раз ты говоришь, что у тебя там подружка, — тем более. Будет повод с подружкой повидаться. Проследишь, чтобы этого ученого из притона, где он прохлаждается, отвели под белы руки домой, к безутешной супруге, поглядишь на разводные мосты, погуляешь по набережным белой ночью — красота. Кстати, если возникнут трудности, обращайся лично к начальнику угро Виктору Петровичу Гоголеву, скажи, что прибыла по моему личному приказу. Он поможет в решении любых вопросов.

Меркулов задумчиво почесал бровь. Ему вдруг самому отчетливо захотелось все бросить и уехать в Питер. Посмотреть на разводные мосты, погулять по набережным, как когда-то давно, в молодости. На Константина Дмитриевича нахлынули воспоминания. Как они с будущей женой, тогда еще студенткой медицинского института, вырвались на выходные в Ленинград, как катались на речном трамвайчике, как целовались под мостами, рядом с мостами, на мостах… А что? И он, заместитель Генерального прокурора, имеет право на законный отдых, на ностальгические воспоминания. Не все же в душном кабинете пылиться…

Меркулов решительно тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Не сейчас.

— Дело вкратце таково. Прибегает в отделение жена пропавшего ученого и пишет заявление. Заявление пишет через сутки после его исчезновения.

— Положено заявлять на третьи сутки… — заметила Лена.

— Положено, — согласился Меркулов. — Но женщина была так безутешна! Она уверяла, что с ее супругом наверняка что-то случилось. Как говорят, плакала. Словом, приняли у нее заявление. А когда узнали, кто пропал, немедленно оповестили нас. А мы уже стали контролировать процесс дальше. Понятно?

— Да, — кивнула Лена.

— Добро… Так что, младший следователь Бирюкова, поедешь туда, оглядишься, и сообщишь нам что да как. Словом, садись в самолет — и через два часа ты на месте. Это приказ.

Глава 5

Солнце вставало над Финским заливом. Белая ночь, блеснув последними серебристыми сумерками, уступала место новому жаркому дню. Раннее солнце парило уже вовсю. Питер — не лучшее место для жаркого лета. И небольшая каюта на втором ярусе теплохода компании «Викинг Лайн» — не лучшее место для переживания утреннего похмелья.

Металлическая коробка нагревалась с каждой секундой. Душно. Липкий пот струился по спине, вызывая противный зуд. На слегка покачивающейся корабельной койке ничком лежал Юрий Гордеев, еле сдерживая рвотные позывы.

В глубине каюты притаилась девушка по имени Гайка, она непрестанно вяло нудела:

— Ну ты че? Деньги-то точно будут? Обещал ведь. Тебя ж никто за язык не тянул. Сказал бы, что денег нет, — я бы с финиками осталась. Они, как пьяные дети, — не обидят. И при деньгах всегда. Не то что наши. Ну ты че?! Не молчи!