Оползень
Шрифт:
Они шли по тропе парами, но вынуждены были выстроиться друг другу в затылок там, где тропа сузилась и стала огибать холм. Я затаил дыхание, когда они приблизились к западне. Первый проскочил петлю, и я чертыхнулся про себя. Но второй поставил свою ногу прямо в нее, рванул и выдернул камень, поддерживающий валун. Валун скатился прямо на третьего и ударил его в бедро. От неожиданности тот вцепился в идущего впереди, и оба они с криками и руганью покатились по склону вместе с валуном, весившим никак не меньше полутораста фунтов. Скоро они уже приземлились внизу –
Командиром этой группы был Новак, здоровый малый, с которым я раньше уже общался.
– Надо смотреть, куда ставишь свои костыли! – заорал он.
– Да он просто свалился на меня, Новак, – стал оправдываться тот, что с поврежденным бедром. – Я ни черта такого не делал.
Я лежал в зарослях футах в двадцати от этой сцены и улыбался Я правильно рассчитал, что если на человека с шестифутовой высоты сваливается валун, то перелома костей не избежать. Таким образом, одного я вывел из строя начисто, и шансы мои возросли.
– У меня сломана нога! – закричал другой.
Новак спустился вниз и стал рассматривать его ногу, а я затаил дыхание. Если они обнаружат остатки петли, то поймут, что инцидент был не случайным. Но мне повезло – то ли леска порвалась, то ли Новак не заметил ее. Он выпрямился и начал ругаться.
– Не прошло и пяти минут, как мы здесь, а один из нас уже готов, а может, и двое, – заключил он. – Как твое бедро?
– Болит, черт бы его побрал. Мне кажется, что повреждена тазовая кость.
Новак еще проворчал что-то и сказал:
– Скоро придет подкрепление. Оставайся здесь с Бэнксом, попробуй наложить ему шину. А мы со Скотти отправимся дальше. Бойд с каждой минутой удаляется от нас.
Он выбрался на тропу и, сделав несколько выразительных замечаний о Бэнксе и его косолапых предках, кивнул четвертому:
– Пошли, Скотти. – И они удалились.
Мне предстояло действовать быстро. Когда они скрылись из глаз, я перевел свой взгляд на Бэнкса. Он стоял спиной ко мне, склонившись над товарищем, и рассматривал его ногу. Я вышел из укрытия, согнувшись, пробежал двадцать футов и ударил его своей дубиной. Не успев повернуться, он рухнул. У того, кто лежал, от ужаса округлились глаза. Не давая ему времени опомниться, я схватил ружье и ткнул дулом ему в лицо.
– Только пикни, и еще что-нибудь сломаешь.
Он закрыл рот и уставился, кося глазами, в круглую железную дыру перед ним. Я скомандовал:
– Поверни голову.
– А?
– Поверни голову, черт возьми! У меня мало времени.
Он повернул голову с неохотой. Я поднял выпущенную из рук дубинку и ударил его. Удар был недостаточно сильным, мне все же претило бить человека со сломанной ногой. Он обмяк и слабо замотал головой. Я не мог позволить ему закричать, пришлось ударить его вторично, на этот раз сильнее, и он отключился.
Я ощутил какую-то неприятную слабость. Мне пришло в голову, что если я буду вот так колошматить людей по черепу, в один прекрасный момент мне попадется кто-нибудь с тонкой костью, и я убью его. Тем не менее, мне приходилось
Я вынул из штанов Бэнкса ремень и быстро связал его, соединив сзади его руки с ногами. Затем, захватив ружье, бросился за Новаком и Скотти. С тех пор как они ушли, прошло минуты четыре, не больше. Я должен был раньше, чем они, добраться до места, где тропа пересекала болотце. Я бежал как заяц, петляя между деревьями, и успел-таки вовремя. Тяжело дыша, я спрятался за деревом неподалеку от болотца.
Я услышал, как они идут: не так быстро, как прежде. У двух преследователей все-таки меньше уверенности, чем у четырех, даже если они вооружены. Как бы то ни было, они двигались медленнее. Новак шел впереди и первым увидел мои следы на болотце.
Он ускорил шаг и проскочил мимо меня. Скотти, не заметив, что так взволновало Новака, немного поотстал. Он и не увидел, как прикладом ружья я ударил его по затылку. Он упал, уткнувшись лицом в грязь.
Новак услышал звук падения и обернулся, но я уже взял ружье на изготовку и нацелил в него.
– Брось винтовку, Новак, – приказал я.
Он пребывал в нерешительности. Я похлопал ладонью по ружью.
– Я не знаю, какой здесь заряд, Новак, на зайца или на лося, но, если не бросишь винтовку, я это выясню на тебе.
Он разжал руки, и винтовка шлепнулась в грязь. Я вышел из зарослей высокой травы.
– Хорошо, теперь подойди поближе, только медленно.
Он вылез из болотца, чавкая грязью, на твердую землю. Я сказал:
– Где Вейстренд?
Новак ухмыльнулся.
– Скоро будет.
– Я надеюсь на это, – сказал я. И на лице Новака появилось озадаченное выражение. Я дернул ружье в сторону лежащего Скотти.
– Подними его, но не думай схватить винтовку, не то я снесу тебе череп.
Я отступил с тропы и наблюдал за тем, как он взгромоздил Скотти себе на спину. Он был крупный мужчина, почти такой же, как я, и Скотти для него не представлял серьезной тяжести.
– Хорошо, – сказал я. – Теперь пошел назад.
Я поднял ружье и безжалостно погнал Новака по тропе, не давая ему ни малейшей передышки, так что, когда мы присоединились к другим, он изрядно запыхался, чего я, собственно, и хотел. Бэнкс уже очнулся и, когда увидел Новака, открыл рот, чтобы заорать. Но затем в поле зрения его очутился я с направленным на него ружьем, и он закрыл рот, клацнув челюстью. Парень со сломанной ногой был еще без сознания. Я обратился к Новаку:
– Брось Скотти туда вниз.
Новак метнул на меня зверский взгляд, но сделал, как я сказал. Правда, он свалил Скотти довольно неаккуратно, и тот имел все основания быть в претензии, но, как я полагал, вина все равно будет возложена на меня.
Я сказал:
– Теперь сам спускайся, только не торопись.
Когда он оказался ниже тропы, я велел ему идти вниз, не оборачиваясь. За ним слез и я. Услышав это, Новак дернулся и обернулся, но, увидев, что я продолжаю держать его на мушке, затих.