Ополченцы
Шрифт:
— Миномёты уничтожить — отвечает Мишаня на поставленный вопрос.
— Вот именно. А как? Где они мы точно не знаем. Да и одним орудием миномётную батарею не подавишь. Корректировщики у них скорее всего на высоте, так что при первых же наших выстрелах из пушки, пристреляются и накроют уже нас. Как они это с артиллеристами артполка сделали. Это же надо догадаться, чтобы среди бела дня вытащить орудия на опушку и стрелять прямой наводкой. Вот их немецкие миномёты и почикали. Хотя дальность у тех миномётов два с половиной кэмэ, а у пушек все десять, стреляй, не хочу с любого расстояния. Значит, нам остаётся только старый проверенный способ — диверсия. Нужно будет найти миномётную батарею и уничтожить. Если даже и не найдём, то завяжем бой в тылу у фрицев, и они сами намылятся из деревни, как только на них надавят с фронта.
Глава 16
Обход
До отряда мы добрались перед
— Ну что же — подвёл итоги совещания комбат. — Поступим так, как решили. Поэтому полчаса на сборы и выдвигаемся на позиции.
Со мной осталось пятеро моих артиллеристов, и два десятка пехотинцев, ну а в качестве проводника я собирался взять Машку с волком. Сориентироваться по карте, конечно, можно, но ночью, да ещё и в лесу, это проблема. Да и диверсанты из нашей сборной солянки ещё те. Кого тут только не было, пехотинцы, ездовые, связисты. Даже один профессор был. А вот толковых разведчиков ни одного. Хорошо хоть сапёр нашёлся, который не только топориком махать умел, но и в минах разбирался. Немцы, конечно, нам помогли, свой передний край осветили. Так что разрывы в их боевых порядках оставались приличные, но эти гансы такие выдумщики, что пару секретов с пулемётами в самых неожиданных местах, поставить могли. Вот надежда у меня только на Филькино чутьё и была.
Машину свою мы заныкали на одной из просек, подальше в лесу. Мало ли что, авиация там немецкая или загребущие ручки чмошников со шпалами в петлицах. Вот возле этой пещеры «Алибабая» и обретались до поры до времени, наши добровольные помощники. Сокровищ, правда, там становилось всё меньше, особенно после довооружения нашего «диверсионного» отряда, но кое-что ещё осталось. Построив взвод и пересчитав всех по каскам, разбиваю бойцов на боевые тройки и веду к машине, а следом за нами отправился и Мишкин расчёт. Пока Кешка выдавал недостающее снаряжение и отбирал лишнее, я показал на карте Маше наш маршрут, и попросил назвать приметные ориентиры в ключевых точках. Эти места она знала хорошо, да и пройти предстояло не так уж много, три километра до брода и три после. До переправы я мог дойти сам, ну а как лучше пройти дальше, мне в подробностях всё объяснила Машуля. Так что поразмыслив здраво и прикинув буй к носу, я всё-таки решил её не брать. Все оставшиеся снаряды и передок с орудием забирал Мишка, ну а мы, перетряхнув остатки трофеев в кузове, всё-таки нашли ещё один пулемёт, и теперь у нас в каждой боевой тройке, было по одной единице автоматического оружия. Правда пришлось опять шерстить взвод, и теперь получилось три отделения по восемь человек. В каждом было две тройки и пулемётчик — он же командир, с помощником. Комодами были соответственно дядя Фёдор, Малыш и Задора, при мне оставался только снайпер, также я осуществлял и общее руководство. После всех пертурбаций, мы выступили только через двадцать минут, а через полчаса уже подходили к переправе.
— Ну, как тут у вас, тихо? — спросил я после процедуры взаимного узнавания у сержанта Кургачёва.
— Здесь тихо, ракеты фрицы только на флангах пускают, в полукилометре слева, а справа так вообще не определить где. — Ответил мне он.
— А за речкой никого за день не видел? А может, слышал чего?
— Нет. Видимо хорошо мы фрицам наподдали, теперь больше не сунутся.
— Раз эти не сунутся, значит, мы сами к ним в гости пожалуем. Если что, выходить тут же будем, так что за фрицев нас не примите, хотя я в вашу сторону ракету запулю, а потом вторую. Насчёт цвета какой останется, главное что их две будет. Ладно, мы пошли, до встречи. — Жмём руки и расходимся.
Канат, протянутый через реку гансами, так и остался на месте. Поэтому устанавливаем два пулемёта на берегу, а по броду идут танкист с сапёром. Один проверяет переправу, а второй его прикрывает. После сигнала фонариком, вперёд ушла боевая тройка с пулемётом, ну а следом все остальные. Реку мы форсировали
Я шёл во главе отряда, чтобы незамедлительно принимать решения, в связи с изменениями обстановки, если они наступят. До контрольного срока у нас оставался целый час, а потом, если найдём миномёты, то мы должны начать «концерт по заявкам». Ну а если не найдём, то отвлекающие действия предпринимали наши, на том берегу реки. И тогда мы уже должны были засечь немецкие самовары по звуку выстрелов и уничтожить их. С дозором мы встретились, где и договаривались. В этом месте река резко уходила своей излучиной вправо, а нам нужно было идти прямо, так что дальше топаем вдоль края леса, и через полкилометра выходим к дороге, ведущей в деревню Покровка. Опушка сворачивает под прямым углом влево, но мы уже пришли. Отсюда до деревни метров двести, а то что миномётная батарея находится в этом населённом пункте или рядом с ним, мы предполагали заранее. Во-первых, установить миномёты дальше от реки не позволяла дальность стрельбы, а во-вторых, к Покровке подходило две дороги и, несмотря на распутицу, боеприпасы можно было доставлять на транспорте, а не нести через лес на своём горбу.
Переговорив со своими, решаем всё-таки дождаться, когда немцы проявят себя, а потом уже атаковать конкретную цель, а не просто дома. Поэтому два отделения занимают позиции на опушке, а вот третье, под руководством Кеши, расположилось в засаде вдоль лесной дороги, прикрыв нас с тыла. А то мало ли кто подкрадётся, растеряемся ещё с непривычки. За своих ветеранов я не опасался, а вот насчёт остального личного состава возникали сомнения. Деревьев в лесу много, так что землю своим пузом согреть не пытаемся, бойцы прячутся за древесными стволами. Пытаюсь отвлечься, отсчитывая про себя минуты, но в назначенное время ничего не происходит. С нетерпением смотрю на часы, но через пять, а потом и через десять минут, на противоположном берегу реки никаких изменений. Только со стороны немцев постреливают дежурные пулемёты, да взлетают в небо осветительные ракеты.
Зато в нашем тылу, со стороны дороги, раздались какие-то непонятные звуки: хеканье, кряхтенье, удары и хрипы. А после нескольких выкриков, наступила относительная тишина. Оставив Малыша со своими в прикрытии, беру отделение дяди Фёдора и спешим на подмогу. Когда мы оказались на месте, то там уже всё было кончено. Обоз из трёх подвод захвачен, а в живых остались только лошади. По крайней мере, стояли на ногах только они, если иметь ввиду противника. Посылаю ватагу Федоса, пробежаться на сотню шагов по дороге вглубь леса и отсечь возможные хвосты, ну а сам приступаю к «допросу» Иннокентия.
— Скажи-ка мне друг ситный Кеша. Что это было?
— Да вот, захватили. Как-то само собой получилось.
— Понимаю, что само собой. А доложить, язык отсохнет?
— Дак не было времени на доклад, самому туда-сюда не успеть, а кого-то послать, у меня и так каждый человек на счету.
— Думаю, спрашивать. Когда всё это кончится? Смысла нет. Тогда доложи о потерях.
— Цвай минут — просит Задора и убегает считать своих.
Пока Кеша суетится, я проверяю груз. В ящиках оказались патроны, гранаты, а в основном мины для батальонных миномётов. В принципе куда всё это направлялось, понятно, но для уточнения деталей был нужен «язык», и желательно разговорчивый. Так что озадачиваю личный состав находкой живого пленного, а одного из бойцов посылаю успокоить Малыша и привести нашего профессора. От подошедшего Иннокентия я узнал, что потерь у нас нет. Не считать же несколько синяков, ссадин и царапин за боевые ранения. Фрицам «повезло» больше, в живых у них остался только один индивидуум, отоваренный обушком по голове. И то только потому, что был в каске, если бы как все нормальные люди он её снял, то уже бы отмаялся. Когда его нашли, гансик сидел на обочине, глупо улыбался и повторял «хитлер капут». Ну а пока посыльный бегал за переводчиком, выяснились подробности ночного происшествия.