Оплошка

Ангелов Андрей

– Да, чем-то таким, э-э-э…

– Дерьмом! – рубанул Хрыщ.

Братья взглянули друг на друга, затем вниз. Из-под штанины Сергия струился ручеёк.

– Расстрига! – крикнул Пороська. – Мы пришли сюда не для того, чтобы нюхать отходы твоей выделительной системы!

Он разрядил в монаха всю обойму – восемь патронов. Сергий тонко вскрикнул, схватился за живот, круглые глаза закатились. Он согнулся и рухнул лицом вниз.

Братья отпрыгнули.

– Идём, возьмём ключи и едем к герцогу, – сказал Хрыщ. – Он нас отблагодарит, не

сомневаюсь. Я вчера отправил в ад спеца по нервам, попрошу светлейшего, чтобы отдал его нам. Подлечим нервишки. Как считаешь?

– Думаю, светлейший не откажет, – кивнул Пороська.

Подельники вышли из комнаты.

42. АРХАНГЕЛЬСКИЕ УСЫ

В просторной комнате, похожей на зал ожидания вокзала, на откидывающихся стульях, стоящих стройными рядами, сидело множество народу: людей и архангелов. Архангелы были разные: толстые и худые, заросшие и лысые, бородатые и безбородые. Но у всех была такая же одежда, как у Гавриила, и посохи.

Души, понятное дело, тоже были неоднородны. Мужчины и женщины, разного возраста и цвета кожи. Только вот детей почему-то не было видно. В основном, сидели молча, а если и говорили, то только со своими архангелами. Вдоль зала ожидания прохаживались ангелы с мечами в ножнах.

Очень часто из невидимых динамиков раздавались женские голоса на разных языках, видно, души приглашали куда-то пройти.

Наша парочка занимала два крайних стула в каком-то, чёрт знает в каком, ряду. Всё количество рядов невозможно было обозреть, они тянулись в бесконечность!

Сидоркин яростно почесал шею:

– У меня прыщик вскочил.

Архангел дремал, опустив головёнку на грудь.

– Слышь, Гаврила! – Саня толкнул соседа.

– А!? – дед встрепенулся, посмотрел на подопечного. – Чтооо!.. Вызывают?

– Нет ещё, – отозвался карманник. – Я говорю, прыщик у меня вскочил.

Гавриил потряс головой:

– Ну и что?

– Как что? – досадовал вор. – Разве у мертвецов вскакивают прыщи?!

– У тебя же вскочил, – резонно ответил архангел. – Выходит – да.

– Постой. Давай разберёмся. Я, то есть всё моё тело, голова, одежда – это всё душа. – Вор оглядел себя, провёл пальцами по груди. – Так?

Архангел кивнул.

– Но я по-прежнему всё чувствую: мёрз в космосе, потею в этой душной комнате, если… если её можно так назвать… У меня вскакивают прыщи, и я хочу курить… и женщину. По-моему, нынешнее моё состояние ничем не отличается от земного.

– По-моему, тоже, – меланхолично отозвался Гавриил.

– В чём же фишка?

– Не знаю, – гид огладил голову. – Я архангел, а не учёный муж. У меня несколько другая специализация, я не разбираюсь в таких вопросах.

Сидоркин 6 секунд просидел молча, а потом вымолвил:

– Послушай, Гаврила. Мне довелось в земной жизни побывать у дьявола, я видел его отстойник, там были совсем другие души. Какие-то розовые, прозрачные… к-как желе! – поморщился Санек. –

Что ты на это скажешь?

Архангел хмыкнул:

– Дьявол – известный живодёр. Если попадёшь к нему в хранилище, и ты таким будешь. У него целая команда занимается живодёрством.

Карманника передёрнуло, он повертел головой и сказал:

– Уже несколько часов сидим, да ещё целый час шли от входа, пока нашли свободные места. По этому домику не скажешь, что он такой огромный.

– Иногда приходиться ждать несколько дней, – разъяснил Гавриил. – Когда на земле шли мировые войны, архангелов не хватало…

– Тихо! – Сидоркин схватил деда за рукав.

Динамик передавал, на сей раз по-русски:

«Раба Божья, Городнова Татьяна, проживавшая в городе Новосибирске, по улице Сибиряков-Гвардейцев, дом двенадцать, подойдите к столу секретаря».

– Танюха! – вскричал Сидоркин. – Всё-таки умерла! Вот бы встретиться!..

Динамик вновь зарокотал:

«Раб Божий, Сидоркин Александр, проживавший в СИЗО номер один, в Подмосковье, подойдите к столу секретаря».

– Меня вызвали… – растерянно сказал Саня. – Только при чём здесь СИЗО?.. Я там не проживал, а сидел, и то недолго, – обиделся воришка.

– Ошибка кадровика, – Гавриил вскочил, подхватил посох. – Пойдем-ка, чадо.

Сидоркин тоже встал, посмотрел вперёд. Насколько хватал глаз, тянулись одинаково-монотонные ряды стульев.

– Гаврила, мы ещё час, как не больше, будем идти! – возмутился карманник. – Где он, секретарский стол?!

– Шагай! – бросил архангел.

Санёк дёрнул плечами, сделал три шага… Занёс ногу для четвёртого, когда увидел перед собой канцелярский стол с компьютером и разными факсами-шмаксами.

Грешник открыл и закрыл рот, покосился вбок. Архангел стоял рядом, как ни в чём не бывало.

Оглянулся назад – увидел все те же ровные ряды с сидящими странниками. Только теперь они, словно были затянуты прозрачной плёнкой. Ощущение было такое, будто смотришь сквозь толщу воды.

Секретарский стол находился в углу комнаты, у окна из цветного стекла. На подоконнике сидели и болтали ногами два типа в балахонах. Саня с архангелом стояли в полутора метрах от стола.

Сразу за столом, чуть правее, был проход, завешанный малиновыми портьерами.

– Ты раб Божий Сидоркин? – секретарша-брюнетка со строгим лицом и в очках вперила взор в карманника.

– Я.

– Проходи. Зала номер один, кабинет восемь. Не перепутай. – Секретарь взглянула на деда. – Присядь пока, Гавриил Иоаннович. Кстати, где твои усы?

Архангел смутился, сглотнул, ударил легонько Саню посохом по ноге, шепнул:

– Соври что-нибудь, чадо. Я не умею.

– Враньё – это тяжкий грех, – также шёпотом ответил карманник, не отрывая взгляда от секретарши. – Сам сказал.

– Тебе же всё равно. Грехом больше, грехом меньше… Ты и так грешен. Прошу, выручай! – взмолился Гавриил. – У этой секретарши очень долгий язык.