Опия
Шрифт:
– Я вижу, что Сукин сын таки отдал тебе дань. – шипение с особой язвительностью сходит с губ, когда Саша приближается и я вижу синяк на скуле. – Не успел увернуться от хука справа?
– Проводишь время со своим щенком? Как мило. – язвительный голос доносится до ушей через грохот музыки. Синие глаза светятся в полу мраке, а его рука ложится на спинку дивана за моей спиной.
– Мне и одного надоедливого пса хватает. – нетерпеливо выпрямляюсь, ощущая жажду. Стряхиваю руку со своего колена, чувствуя, как Миша напрягся справа. Слева же полностью расслабленный Саша, которому так и
– Перестань ёрничать, – приближается, вглядываясь в моё лицо, – хочешь потанцевать?
– Только не с тобой.
– Брось, что я сделал? – придвигается ближе, наклоняясь к уху, чтобы говорить тише. Хотя бы стоит отдать ему должное, что Мише ничего не говорит.
– Сукин сын прижал меня к стенке. – злюсь я, повернувшись к нему лицом. Взгляд мутный, пахнет алкоголем. – Его руки задрали моё платье, а глаза смотрели на грудь. Что ты чувствуешь, когда я говорю это?
– Я…
– Есть два варианта. Первый, ревность. Это значит, что я нравлюсь тебе, но ты трус, потому что не смог ничего сказать. Второй, ничего. Это значит, что ты просто хочешь со мной переспать и ведёшь себя, как последняя скотина. – выпаливаю я, взмахнув руками. Алкоголь. – А теперь проваливай и выбери на конец кто ты: трус или мудак?
Он замолчал. Может даже разозлился, но мне стало все равно. Саша не смеет портить этот день до конца. Я фыркнула, увидев потухший взгляд.
– Миша, потанцуем? – поворачиваюсь к сероглазому, чтобы забыть о Псе, как о страшном сне. Друг без сомнений поднимется, подавая мне руку.
– Даяна, – Саша в последний раз смотрит на меня, схватив за руку. Я лишь высокомерно поднимаю бровь вверх, ожидая продолжения, – не пей больше.
Встаёт и уходит прочь. Надеюсь, его мозги встанут на место. Играет музыка. Медлячок, чтобы ты заплакала. Но плакать вовсе не хочется. Мы прошли чуть в толпу, останавливаясь возле немногочисленных пар. Миша замер, ожидая моих действий.
Я положила на его плечи свои руки. Нерешительно Миша коснулся моей талии в ответ.
– Ты должен вести меня, – мягко говорю ему, – просто медленно кружить, ладно?
Без слов он начинает это делать. Кладу голову на его плечо, успокаиваясь. Сердце Миши бьётся ровно. Под мелодию раздражение отступает и я спокойно дышу, чувствуя как нерешительно парень держит меня в руках.
– Ты выглядела так грозно, когда говорила Саше все те вещи. Ты его не боишься? – улыбаюсь, сжимая в пальцах ворот его рубашки.
– Не стоит боятся Саши, по крайней мере мне. – все приятные воспоминания о раннем Саше… Весёлом, когда он ещё не водился с четвертыми, всплыли в голове. Да это было буквально четыре месяца назад. Он был мил и обаятелен тогда.
– Не все смогут сказать ему такое.
Я отвечаю ему молчанием, чуть сильнее прижимаясь. Глаза чуть плывут, но тут же я натыкаюсь на пристальный карий взгляд на лестнице.
Дерьмо.
Сукин сын, целуя в шею свою девушку, смотрит на меня. Темный проникновенный взгляд, который заползает прямо в душу. Его губы осторожно касаются оголенных плеч Томи, которая стоит ко мне спиной. Андрей поднимает брови, снисходительно стреляет глазами в Мишу.
Едва сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть
Карий взгляд снова возвращается ко мне и парень замечает, что я до сих пор пялюсь на них. Самодовольное лицо искажается в надменной, насмешливой улыбке. Секунда и Андрей уже подмигивает мне, сменяя своё высокомерие на скользкий подкат.
– Он нравится тебе? – поднимаю глаза к точёному лицу Миши. Вопросительный взгляд в полутьме. Его руки не на миллиметр не сдвинулись в моё талии. Музыка скоро кончится, а я чувствую, что еще недостаточно пьяна.
– Кто? – притвориться дурочкой? Это я умею.
– Кажется, Андрей. – в глазах моего ботаника какое-то странное любопытство.
– У него есть девушка. – это "да" или "нет"?
– И что? Он меняет девушек, как…
– Это ещё один повод, чтобы думать о нём как о бабнике и засранце. Он ведь такой и есть. Хотя он сексуален, это неоспоримо. – хмыкаю, расслабляя хватку на шее. Музыка резко снова сменилась на что-то для полного отрыва. Мы сделали шаг друг от друга. – Можем выпить ещё?
– С удовольствием, – расплылся в улыбке друг, – так значит переспать с ним ты бы согласилась?
Шутливый тон и очаровательная улыбка. Я же чувствую горечь во рту. Воспоминания о его прикосновениях на кухне и все эти взгляды… Кажется, согласилась бы.
Губы замерли в нерешительной улыбке. Без понятия, что ему сказать. И поэтому я молча иду к кухне, чувствуя, как Миша идет следом.
Дальше грань стирается.
Один стакан в кухне, один на диванчике, другой за столом. Танец под Тамаду, Безумие и Ламбаду. Это лишь те, что я запомнила. Мне показалось, что Миша совсем не пьянел. Или я сама опьянела намного быстрее.
Но нескончаемую дозу удовольствия доставляет полное наплевательское отношение к нам. Ни одна живая душа не подошла к нам, не удостоила комментария или взгляда. Никаких раздражителей. Я почти остановилась от вида довольного пьяного ботаника, которого, возможно, никто никогда не видел таким.
Его очки остались уже висят на рубашке, глаза горят, а улыбка не сходит с лица. Мы танцуем, чувствуя конец дыхания, и уходить не планируем. Сердце бьется, в глазах чуть двоиться. А алкоголь несётся по венам, как со скоростью света.
– Я хочу в туалет, ты не против? – внизу живота появилось давление и я еле дыша прикасаюсь к плечу Миши. Парень наклоняется ко мне не останавливаясь и просто кивает.
Я иду наверх, чтобы немного привести себя в чувство. Там есть большая уборная с зеркалами. Чуть беспокойно ищу Мишу в толпе танцующих, остановившись на лестнице, чтобы убедиться, что парню комфортно. Кажется, ему нравится. Растягиваюсь в улыбке, замечая как руки парня кружатся в воздухе.
Наверху не меньше народу. Огромный холл, в котором стоят дивны. В основном, все целуются. Музыка слышна меньше и поэтому лёгкие стоны, смешки и слюнявые звуки раздаются на весь этаж. В конце коридора горит свет из двери ванной.