ОПГ «Деревня» 2
Шрифт:
Корепанов, склонив покаянно голову и сняв шапку— подошел к Председателю:
— Простите, Захар Михалыч! — Начал он, теребя шапку в руках. — Не со зла то и по незнанию! Всю жизнь при заводе, из крепостных своим умом доходил! Не увольняйте с завода, в приказчики переведите или мастером к печи, хочу булат варить!
— Бог простит, Николай. А я зла не держу, про тебя говорят, что управляющий справный?
— Пятнадцать лет как в заводе управляю! При Ларионе Ивановиче начал, потом при опекунах работал. От окончательного запустения уберечь завод чаял!
— Останешься после праздников, обговорим всё подробней.
— То не батюшка, Захар Михайлович, то пономарь!
— А какая разница? Веди, пусть проповедь прочитает, только недолго и начнем!
«Точно немцы!» — Уверился Корепанов: «Да и какая к ляду разница!» Он остается при заводе, новые хозяева собираются делать то, о чем ему всю жизнь мечталось — чего ещё желать. Сбегал до саней, растормошил остолбеневшего Савву и привел к Председателю. К тому времени и Пантелей с Серёгой вернулись. Захар принялся втолковывать дичившемуся Савве, что от него требуется. Тот отнекивался, мол невместно ему, не рукоположен. И всенощную отстоять надо.
— Выйди, блядь, к людям, осени крёстным знамением и благослови! — Рявкнул на него Председатель и обратился к Пантелею, — Вы что за чучело привезли, что он вообще может?
— Всё может! — По военному четко ответил Пантелей и заехал по ребрам Савве. — Делай что велено, олух царя небесного! Благослови прихожан, а не то тебя прямо сейчас обратно с казаками к поповне велю свезти!
Правильно мотивированный пономарь вышел на площадь. Люди, после окриков и увещеваний дружинников притихли и уставились на Савву. Тот, ежеминутно оглядываясь на начальство — благословил собравшихся, что-то складно приплел из писания и троекратно перекрестив толпу, счел свой долг выполненым.
— А он у вас грамотный? — С интересом спросил Захар. Которому Ксения сегодня весь мозг выела с Митенькой.
— Читает, пишет. И книги у заводских инженеров берет, в конторе одно время писарям помогал. — Сдал с потрохами Савву Корепанов.
— Нам бы попика вроде этого, — доверительно сказал Михалыч, обращаясь к управляющему с сотником, — чтоб детишек учил. И верующим радость. И нам спокойней!
— А оставляйте, — согласился Пантелей, — он одно сирота, мыкается у попа нашего. А тот его за свою поповну прочит. Предложите остаться, да кормить будете — он с радостью останется. Больно уж неприглядна старшая у попа, — всхохотнул сотник и показал сжатый кулак, — а поп у меня вот где!
— Вот и договорились! — Повеселел Захар. — пусть Ксения Борисовна детей выводит, порадует народ! Надеюсь, ничего не отчебучит, не дошли руки посмотреть. Что они там придумали…
Дети, к счастью — под руководством Ксюши ничего не отчебучили, народ умилялся и подхватив у деревенских — хлопал. Не жалея ладоши. Затем собравшихся накормили. Напоили и началось взаимное культурное обогащение, не без проявления молодецкой удали. Далеко за полночь народ разошелся по домам, разобрав гостей. Можно было сказать с полной уверенностью, что праздник удался.
Улучив момент, Захар обрисовал Ксении с Егором свои планы на служителя культа. Прямым текстом сказав Егору: «Давай, действуй! У тебя
Ксюша толкнула его в бок: «С химией тебе Митенька поможет! Не беспокойтесь, Захар Михайлович — договорится! Есть у него методы! Меня же уговорил как-то, с тобой жить, так что и с попиком справишься!»
Глава 3
Вчера деревню спешно покинул Губин, перед Рождеством получивший кипу корреспонденции — провожали всей деревней. Михаил Павлович так растрогался, что пустил слезу. Больше всего ему было жаль оставлять ноутбук, в котором он, с помощью потомков — неплохо разобрался. И секретарю Матвею азы пользования преподал. Особый восторг у обоих вызвал текстовый редактор. Пока им 1С не показали. Радость несколько смазывало отсутствие старо-славянской раскладки.
Концепцию интернета поняли и приняли с восторгом, сожалея вместе с потомками о его безвременной кончине. Затем Губин сам, своим пытливым умом — нашел коллекцию стандартных мини игр. С упоением раскладывал пасьянсы, попросил Свету объяснить правила игры в сапера. После чего отлучил Матвея от девайса, пока бодрствовал, ноутбук стал работать круглосуточно. А секретарь и купец на глазах превращались в упырей, пораженных компьютерной зависимостью — врачи забили тревогу.
Пришел Егор, провел сеанс экзорцизма — удалил все игры, под горестные вздохи Светы. Подмигнув, шепнул купцу: «Я вас, Михаил Павлович — на стратегии подсажу, как бдительность потеряют!» Губин неоднократно пытался выторговать ноутбук в личное пользование, увезти с собой, но тут Захар был непреклонен. Ноутбуком ещё можно было пожертвовать, но отдавать к нему генератор — давила жаба, пришлось купцу довольствоваться калькулятором на солнечных батарейках.
— Михаил Павлович! — Увещевал его Председатель. — Вы с собой на бумаге столько и такой информации везёте, что не только сами рискуете, но и нас под монастырь подведёте! Давайте без ноутбука! Я так подозреваю, что вы в скором времени опять нас посетите, прибор будет вас ждать в целости и сохранности!
— Знамо приеду, — бурчал доселе не собиравшийся раньше осени Губин, — мыслю сам детей привезти. И вас без присмотра оставлять боязно. Вы же как младоумни иной раз!
— Так Матвея же нам оставили? — Удивился Захар. — Признаю, его компетенция и умения вести дела впечатляют.
— Да, тот ещё облуд, — с гордостью за секретаря, — утече от сыска, за мои дела пострадал! Поживет здесь, пока пыль уляжется, а там выхлопочу ему прощение. Я верных людей не бросаю, Захар Михалыч! А?!
— Нет, Михайло Палыч, ноутбук я вам не дам!
Деревенские, провожая купца — тоже дали волю чувствам. Купец за время своего недолгого пребывания, казалось — подобрал ключик к каждому. Или человеком был таким харизматичным. Ну а три завода, из которых Троице-Саткинский уже имел статус города, купленные купцом и отданные под управление потомкам (пусть и с паем в тридцать процентов) — это так, мелочь. Главное — человек хороший!