Опергруппа в деревне
Шрифт:
Я не отвечал, я пытался отдышаться. Бабка переглянулась с остальными и допетрила:
– Уж не случилось ли чего? На тебе ж лица нет…
– Да так, знаете ли, ничего особенного – повстречались с гражданином Бессмертным на углу возле дома кузнеца…
– Ах… – сказали все.
Я выдержал паузу и продолжил:
– Ну он, естественно, сразу – морду кирпичом, угрозы, понты, распальцовка, ненормативная уголовная лексика… Финку нехилую достал, типа живота попишу, кровь пробирками, кишки на выпас, и всё такое… А я как развернусь, как
– Ух… – Теперь все явно восхищались моей догадливостью и отвагой. Приятно-о…
– А в бане сталкиваюсь с одним зеленоглазым дедушкой, голым, как Аполлон, но с бородой. То да сё, познакомились, разговорились, вспомнили общих подруг. Он, видимо, много лет в Китае прожил, боевыми искусствами занимался. Вам, кстати, бабуля, поклон просил передать…
– Ой, – стыдливо опустила ресницы моя домохозяйка. – Дык это ж… по молодости тока… чем уж ни занималась…
Больше я рассказать ничего не успел – в окошко постучали, и через мгновение битый перебитый Кощей рухнул к нам в сени!
– Услыхал Господь молитвы милицейские, – упоённо пустил счастливую слезу Митька, первым сориентировавшийся в ситуации и кинувшийся «вязать злодея».
Краснея от счастья лицезреть такого жуткого преступника, Маняша рванула на подмогу, и мы с Ягой уже не вмешивались. На пару эти два старателя так упутали бедолагу, что гражданину Бессмертному позавидовала бы любая мумия. Только после этого они торжественно внесли его в дом, прислонив к тёплой печке…
Наша бессменная глава экспертизного отдела, притворно вздохнув, сунула под нос кровному врагу свою знаменитую полынно-валериановую скляночку с противно пахнущей жидкостью. Кощей с наслаждением (!) два или три раза втянул ноздрями воздух, улыбнулся щербатым(!) ртом и открыл глаза. То есть один левый, правый от фиолетового фингала заплыл окончательно.
– Обскакал ты меня, участковый… Вместо себя банника подсунул, ловкое дело… И не стыдно, поди?
– А неча было Никитушке моцион портить, – спокойно ответствовала Яга. – Сам кругом виноват, уж как высоко камень вверх ни бросай, а он всё одно на голову падает. Заявление с повинной принёс?
– Я – в законе… – нагло ответил пленник. – А вот вам победу торжествовать недолго осталось. Чую, скоро-скоро выйдет на свет Гордынюшка, а уж тогда не один я кровушкой умываться буду…
– Митя, – обернулась бабка, – ты бы взял оглобельку покрупнее да посторожил двери снаружи. Не ровён час, стрелок австрийский пожалует, а нам преступника допросить надобно…
– Так чё ж, мне снаружи торчать? Ить оглобля в энтом деле наипервейший аргумент! – нарочито обрадовался он, прекрасно зная, что всё равно выгонят. – Я б ему где в лоб, где по лбу, где прямо с заду, где поперек с переду – освежения памяти и лёгкости языка ради…
– Иди, касатик, иди. Да девицу красную с собой прихвати. Поучи
Против такого наш герой устоять уже не смог – тут Яга купила его с потрохами – кто ж откажется поизображать генерала, обучающего новобранца! Ну а Манечке, как вы понимаете, вообще сегодня не день, а сплошной гавайский Новый год. Девка, не помня себя, захлопала в ладоши, прыгая на одной ножке, а потом резко кинулась к бабке с поцелуями. Раза два (а то и три!) точно успела чмокнуть, пока Яга не вырвалась.
– А теперича прикрой дверь поплотней, Никитушка, да окна занавесь. Ведь собиралась я ещё днём на Проклятую гору сходить, да не сходила, провозжалась с девчонкой глупой. Ну а чтоб время потерянное возвернуть, мы с тобой серьёзным делом займёмся – Кощея пытать будем!
– Святой водой на морозе обливать или иконами по голове? – деловито уточнил я.
Бабка всерьёз задумалась, надолго, достаточно для того, чтоб болтливый урка ощутил нервное беспокойство…
– Можно ещё мордой в улей или по-китайски – снять штаны и на муравейник!
– Энтим его не проймёшь. Щекоткою разве… Да ить тока энтот охальник на всю округу хохотать начнёт голосом дребезжащим! У коров молоко пропадёт, бабы раньше срока родят, куры нестись перестанут, кто ж нам такое безобразие простит? Тоньше надо, мудрёнее, уж я небось придумаю…
– Эй-ей, – почему-то забеспокоился связанный преступник, – может, я и без того на все вопросы ответить хочу и к сотрудничеству склонен? Вы ж ещё и не спрашивали…
– В самом деле, – счёл я своим долгом сменить позицию. – Давайте хоть спросим что-нибудь для начала, а если откажется отвечать – тогда в курятник, к петуху на перевоспитание?
– О! – значимо вскинула узловатый палец вверх наша эксперт-криминалистка. – Про курятник энто ты хорошо придумал, правильно вас в милиции учили.
– Вот только не надо… не надо тут думать, что я от страха перед петухами сам вам песни покаянные запою. А ну спрашивай, спрашивай давай, участковый!!!
– Не орите, люди спят, – аж пригнулся я, потому что Кощея явно переклинило. Наверное, банник всё-таки отстучал ему что-то в голове… – Вопрос первый: где братья Бурьяновы? Не делайте удивлённое лицо, вы знаете, я уверен.
– У Карганы в истуканах служат, – нехотя признался гражданин Бессмертный и, не дожидаясь курятника, неожиданно поведал совершенно откровенную и логически выверенную линию собственного злодейского замысла.
Итак, для начала – Кощей и Алекс Борр знали друг друга! Впечатляет? Меня впечатлило, хотя если вспомнить, какая у него на Лысой горе картотека на мировой преступный элемент… Только коварный австриец, для виду согласившийся отомстить нашей опергруппе, каким-то образом вызнал про курган с гробом жены своего нанимателя и повёл собственную игру.