Оператор совковой лопаты
Шрифт:
Была и пара забавных новостей. Болотные Лисицы притащили кучу того самого «золота», про которое Мишка давно знает, что это соединение железа с серой. Жаль, что точную формулу не помнит. А ещё один индеец принёс мешок мышиного дерьма. Карасик дерьмо сначала бросил в воду и обратил внимание, что сосуд немного остыл. А потом выпарил профильтрованный раствор. Вот такие кристаллики получились.
Кристаллики — это хорошо. Косвенное указание на чистое вещество. И понятно, что селитра, только неизвестно какая. Из фекалий, кроме неё, родимой, вроде как ничего не
И как это столько помёта удалось собрать? Мыши ведь не в одном месте гадят, и не помногу. Представил себе «добытчика», ползающего по лесу на четвереньках с пинцетом, и умилился.
В бумагодельне настроение удручённое. Испортили листовую решётку, что ещё Мишка делал из листа нержавейки. Она значительно уступает новым, сплетённым из медных проволочек, но считается, что работающего ею благословляет душа кустарника кумтир, из коры которого получается лучший продукт. Листы бумаги из этого сырья выходят эластичные и только слегка желтоватые.
И вот этот Сиропчик решил попробовать применить другой клей. Теперь лист намертво забит волокнистой массой, связанной в монолит. Виноватый стоит, ожидая наказания, а Мишка пытается отчистить приспособление.
Надо же, какая вязкая зараза! Ему нужно пушку изобретать, а не со всякими мусорными сгустками возиться. Нет, всыплет он этому пацану самым жестоким способом. Он его допросит с пристрастием, как такое могло прийти в эту ушастую голову. И сделает он это неторопливо, садистски наслаждаясь неуверенными ответами и смущённым видом.
— Итак, из чего состоит клей? — это общий вопросик, для разогрева, так сказать.
— Смола второй ступени нагрева из елового стланика, что растёт на западных склонах, четыре части, разведена лёгкой фракцией скипидара, одна часть. Выдержана на водяной бане при двойном давлении пара полтора часа после добавления туда второй фракции от перегонки ольховой жижки. Потом, после частичного остывания, как стало можно крышку поднять, добавлял поташ, совсем капельку. И ждал, пока выйдут все пузырьки, — бубнит мальчуган.
— И почему, ты полагаешь, эта мастика схватилась прямо на решётке? — Мишка настолько огорошен полученным отчётом, что ничего умнее просто не приходит в голову.
— Кажется, я что-то туда уронил, — тяжёлый вздох и потупленный взор.
Мишка многозначительно молчит, и подросток начинает оправдываться:
— Я нёс горячий раствор и по дороге встретил Оленёнка, он тащил с мельницы всякие порошки. Мы посмотрели немножко и чуть-чуть просыпали, а крышка свалилась, потому что я ручки отпустил, когда поставил…
Мишка срезает ножиком тонкую стружку с кромки наплыва на решётке и поджигает её. Горит. Чадит. Во взгляде провинившегося вспыхивает понимание того, как исправить положение, — просто подержать это безобразие в пламени и отмыть оставшуюся копоть. Но так легко он не отделается.
— Вот
— Но ведь она больше не плавится. Я проверял в автоклаве. Размякла немного, но даже липнуть не начала.
— Поэтому всё придётся повторить. — Вот так. А то творят, что хотят, не дают позаниматься пушкой. Художники. Решил, понимаешь, гладкую бумагу сделать, чтобы не размокала.
Наконец-то добрался до дизельной. Нет, оставлять такое хозяйство на три месяца без присмотра нельзя. Мотор изуродовали насмерть. Он теперь, с новым огромным маховиком, стал почти метр высотой. И клапана эти сверху приделали-таки. Ничего не боятся. Нет, шестерни отсутствуют, и велосипедной цепи не наблюдается. Они сюда прибор кратности присобачили. Один оборот маховика — шарик вправо, второй — шарик влево. Выступы на внешней поверхности массивного диска то по одним рычагам стучат, то по другим. Четырехтактник с картинки, которую он никому не показывал. Считал, что это слишком сложно и не с его оборудованием такую навороченную конструкцию собирать.
Кот из дома — мыши в пляс. Порезвились тут от всей широкой индейской души и попрятались. Наверняка пережидают, когда успокоится, чтобы не заставил их Великий Вождь делать рукоятки ножиков из всех этих железок. А в потолке дыра. Видно, что недавно заделана. На стеллажах камешки точильные из далёких краёв, очень хороши для доводочных операций. И доводили ими последнее время много. Ишь как засалились!
Дизелистов нашёл у четвёртой дутьевой трубы. Они даже не обратили на него внимания. Стояли вчетвером на коленях вокруг тигля и осторожненько его разрушали.
— В следующий раз надо применить смесь номер три. — Это Нассапок. Он из гуронов, и его имя на выдрский не переводили.
— Тогда поверхности будут шероховатые, — отвечает Тупой Топор, — замучаемся с зачисткой.
— Батя сказал, что с шероховатостей лучше рассеивается тепло, — снова Нассапок.
— А рубашку ты как к неровностям приделаешь? — продолжает спорить Топор.
— Не отвлекайтесь. Тяните кромку на разлом. Подстучи, Облом, и левее ещё. Покачивайте, — распоряжается кум Тыква.
Затаив дыхание, Мишка следит за тем, как растягиваемый по крупным обломкам керамический горшок выпускает на свет цилиндр будущего мотора. Из него вверх своим нижним окончанием торчит поршень. Прямо из отливки. Рабочие вставляют штифт в гнездо для штока и, закрепив за него верёвку, переброшенную через блок, установленный на потолочной балке, начинают осторожно тянуть. Идёт. Вместе с цилиндром. Не выходит стальная деталь из плена облившей её колокольной бронзы.
Жаль. Красота идеи просто завораживающая. Идеально отполированная боковая наружная поверхность должна сформировать такую же гладкую внутреннюю сторону цилиндра. А потом, за счёт разницы в температурных коэффициентах расширения, отлипнуть, сформировав чёткий минимально возможный зазор. И что-то пошло не так.