Оператор совковой лопаты
Шрифт:
Так что кроманьонцы совершенно не тупые, не ретрограды и не ослы упрямые. Как что удобное или полезное подметят — мигом берут в оборот. И строят сразу три больших чёлна. Ему, Айн и Сайке. Погрузить наковальню в скорлупку из коры и жёрдочек — дело непростое, надо вводить в корпус серьёзный помост в донной части. Жалко обжиговую печку оставлять, из всех его сооружений она получилась самой удачной.
Посмотрел на хлопочущих женщин, и мысли его приняли новое направление. Толстухи ведь ни капельки не жирные. Мясистые, он бы сказал. Таких отобрали условия жизни, мощных телом. Хотя они, эти самые условия, и разумом не пренебрегли. Гребля и шитьё — сочетание
Знаниями? Да, другие у этих людей сведения. Того, что они знают о природе, наверное, не знает ни один профессор.
Умениями? В этих условиях их умения максимально соответствуют задачам, которые ставит перед ними жизнь. Если задачи изменятся, люди обретут новые знания, наработают навыки, найдут иные решения, не те, что завещаны предками, а такие, о которых раньше и не догадывались. Так что надо пойти связать щит из коротких жердей под наковальню, чтобы не выдавила днище челноку, — решил Мишка.
И надо потренироваться в гребле. Иначе будет посмешищем, как только они тронутся в дорогу.
Грести однолопастным веслом Мишке не понравилось. В широком чёлне усилие надо создавать на вытянутых руках, а потом подруливать нужным углом лопасти, что нарабатывается не за несколько минут. Особенно нехорошо то, что он от этого быстро утомляется.
Вытесал двухлопастное, байдарочное. Веселее лодочка пошла, быстро приспособился, но промок. Течёт с того конца весла, что направлено вверх. Попробовал манжеты приладить. Немного лучше, но от идеала очень далеко. Стало быть, нужно ставить уключины и садиться спиной вперёд. Это, конечно, совсем нехорошо. Если нет рулевого, так голова может отвалиться от непрерывных оглядываний назад. А ведь на большинстве лодок управляется один человек. У детишек — и то собственные каноэ.
Вспомнил о венецианских гондольерах, что гребли, стоя лицом вперёд на корме. Весло там опёрто на консоль, вывешенную вправо. Однако как при приложении одностороннего усилия на таком расстоянии от оси судна заставить его выдерживать курс, Мишка не понимал. Оставалось попытаться грести на манер рыбьего хвоста, как на гребных судах Японии… или где-то там, в Юго-Восточной Азии, не помнит он.
Сделал верёвочный «шарнир» на прилаженной к корме дуге, под ноги положил площадку, чтобы стоять не на коре обшивки, и приступил к упражнению. Идёт челнок, но всё-таки тоже нехорошо. Обидно тратить столько усилий на перебаламучивание воды. Низковат коэффициент полезного действия, как ему кажется. Вот если бы лопасть была упругая, сгибалась, меняя угол, наподобие рыбьего хвоста!
Что же у него есть такого водостойкого и упругого? Ведь даже намудри он конструктивно и вынеси «пружину» на воздух, забрызгает её на ходу. Не любят луки намокания. Так что… ха! Можно сделать ломающуюся лопасть, чтобы ходила в шарнире от упора до упора, в зависимости от того, в какую сторону он ворочает валёк. Просто под напором всё той же воды, в которую погружена. А чтобы не стукала, подложить да хоть бы и те же мешочки с песком. Хотя сложные конструкции обычно работают недолго.
Задумался. Есть ещё длинные упругие волосы какого-то животного, что аборигены расходуют только на тетивы для луков. Их привозят откуда-то издалека. Питамакан за пучок, что можно обхватить пальцами одной руки, отдал нож кроманьонцу, что заезжал на днях. Старый, правда, ножик, ещё из стали с серой. Но по здешним
Нет, не станет он выпрашивать их для своих сомнительных затей. А вот взять хотя бы прут. Сухой он заметно жёстче, но и мокрый упругость теряет не до конца. Взять пучок, насадить на черенок и грести, ворочая вправо-влево. Может быть, кто-то когда-то так делал, и сложилось поверье про ведьм, летающих на помеле. Ухмыльнулся. Но метлу связал. Плоскую в сечении, укреплённую у основания двумя рейками, вроде перемычки веерных граблей. А ближе к окончанию вплёл и закрепил на манер перепонки полоску коры площадью в три ладони.
А хорошо идёт лодочка. Поковырялся с системой подвеса, вырубил в лесу кривую рукоятку, выбрав деревце с правильно изогнутым стволом, чтобы его приспособление вывешивалось за борт, а не через загнутое вверх окончание корпуса. Приладил лавочку повыше, поскольку стоять всю дорогу при такой конфигурации не обязательно. Приспособил упоры для ног. Что важно — рулить легко. Само получается.
Оплетённая Тыква пристроился рядом на своём челноке. Уравняли скорости. Красиво у мужика мышцы под кожей переливаются. Вот и пот выступил. Интересно. Ну-ка, взвинчиваем темп. А вот тут тягаться с гребцом неразумно. Как только скорость становится выше некоторого значения, рыбный движитель проигрывает. При медленном движении между веслом и помелом просто нет разницы, а вот для крейсерского хода махалка-качалка куда удобней. Это они с кумом Тыквой установили надёжно.
Глава 37
В путь
Убытие рода Голохвостых в летний вояж смотрелось необычно. Два тримарана с тетраэдральной мачтовой конструкцией и парусом-крылом смотрелись столь необычно, что на Мишкином челноке с движителем-махалкой глаз бы даже и не остановился. Ещё интересна парусная лодочка с тяжёлым килем, построенная им осенью. На ней теперь приличных размеров не слишком тяжёлый парус, что сшила Зелёная Уточка. На румпеле сидит Карасик. Остальные каноэ выглядят обыкновенно.
Кроманьонцы за зиму и начало весны поднаторели в парусных забавах и решились использовать новинки в походном ордере. По аварийному расписанию каждое из экспериментальных судов обеспечено сопровождающими, но не всё так просто. Лавирование — это зигзаги, выписывать которые гребные суда категорически не желают. Кому охота отмахивать лишнее собственными руками?
Когда разобрались с тем, какой курс держать челнокам, чтобы не вилять и не путаться под ногами у «рысаков», выяснилось, что парусники убегают вперёд. Ветер нынче удачный, справа и чуть спереди. За счёт углов поворота парусов уравняли скорости, и тут закончился плёс. Русло сузилось до сотни метров, простор для лавирования оказался маловат, а поскольку река извилиста, многие манипуляции тримаранов потребовали ухода челноков назад. И без них тесно.
Назабавлялись вволю. Весело началось путешествие. Что интересно, ночевали в запланированном месте. Шатры, костры, ужин — Мишка просто тащил то, что велят, туда, куда приказали. Собирал дрова с подростками и спал, завернувшись в меховое одеяло, пока его не разбудили.
Второй день путешествия прошёл скучновато. Парусные плавсредства мелькали впереди в пределах видимости, а гребная флотилия шла своим темпом.
На третий день Мишка на своём «рыбоходе» попытался не отставать от выжимателей ветра. Это было несложно, поскольку те сдерживали ход, поджидая основную группу. А вот проверка сравнения крейсерских скоростей показала, что лодкам с использованием мышечной силы за тримаранами не угнаться.