Оператор Б

Ли Эдвард

– Дайте мне секунду, - сказал он.

– Позвольте своему разуму делать работу, сэр. Мы можем вернуться, если вы опасаетесь, завтра попробуем ещё раз.

Сука!– снова подумал он.

А затем он позволил своему разуму делать работу.

Венц ослабил давление рук на фиксаторы. Он думал.

Сразу же за очень низким рокочущим звуком субоктавы интерьер заполнил тёмный свет с оттенком граната. Затем корабль поднялся на ногу над лифтовой площадкой и начал вылетать из ангара.

– Хорошо. Вы делаете это.

–

Чарли-Оскар, это Джона-Один, - передала Эштон со своего микрофона CVC.
– Запрашиваю разрешение на взлёт.

– Принял, Джона-Один. Разрешение получено.

Венц полностью вывел ОВТС из ангара.

Работает,– ошеломлённо подумал он.
– Я не верю...

Он вывел весь аппарат под высокое палящее солнце. За странными окнами ОВТС мерцала пустыня. Венц оставался в частичном ступоре, а корабль просто стоял и зависал.

Позади них закрылся проход в фальшивую песчаную дюну.

Венц смотрел на пустыню.

– Генерал, мы можем стоять здесь весь день, если хотите, - сказала Эштон.
– Вы же босс, понимаете? Но, я как бы подумала, что вы, возможно, захотите сделать что-нибудь, кроме зависания.

– Ой, да, - ответил Венц.

Затем ОВТС практически исчез с прежней позиции. Не было никакого рёва двигателя, работающего на максимуме. Не было никакой инерции, заставляющей их откинуться назад на свои места. Было только небо, которое в считанные минуты исчезло, когда Венц вывел ОВТС из атмосферы Земли.

Через несколько минут они были в космосе.

Венц чувствовал, что его разум становится частью машины, как трамплин, как микропроцессор управления. Процессор был мозгом Венца, а связь его мозга с остальной частью корабля была его руками, зажатыми в фиксаторах.

– Чёрт побери, генерал!
– отрезала Эштон.

– Что? Вы сказали мне двигаться, так что я... двинулся.

– Я ожидала хоть немного дисциплины. Это первый пробный запуск. Это ознакомительный полёт, чтобы вы познакомились с основными навигационными возможностями ОВТС. Я сказала вам не разгоняться слишком резко, чтобы не сжечь краску с корпуса. Вы только что вывели нас с орбиты!

– Эй, краска дешёвая, - сказал Венц.

– Может быть, сэр, но поскольку вы всё это сожгли в сверхскоростном полёте, это означает, что мы не сможем вернуться в атмосферу до захода солнца - шесть часов. В противном случае спутники могут нас увидеть.

Венц усмехнулся.

– Шесть часов? В этом корабле? Я успел бы сделать шестьдесят, прежде чем начать уставать. Мы в полёте, полковник. А я - водитель. Так что просто сядьте и наслаждайтесь.

Перед ними раскинулся бесконечный звёздный ландшафт.

Ты, должно быть, наложила в штаны, - подумал Венц, глядя наружу.

Последние двадцать пять лет он был ограничен небом. Теперь у него была вся Вселенная.

«« - »»

Всего за неделю Венц научился управлять

ОВТС до такой степени, что, по его мнению, он был рождён именно для этого. Всё было в образе мышления, и управление не сильно отличалось от высокотехнологичного истребителя, с той лишь разницей, что фиксаторы сократили время реакции до нуля. Его мозгу больше не нужно было давать команды его руками на элементах управления.

Вместо этого - сейчас - его мозг был подключён к кораблю.

Венц мог не только управлять ОВТС своим разумом, он мог дразнить его, играть с ним, выполнять маневры, которые были бы невозможны при ручном управлении или по проводам. Физическое человеческое тело было просто не способно... но с разумом Венца, функционирующим как неотъемлемый компонент систем полёта ОВТС...

Венц не мог представить себе более полномасштабных возможностей.

Кувырки в пространстве, вертикальные толчки с точным схождением и плоские вращения. Венц совершал беспрецедентные воздушные движения в атмосфере и за её пределами.

По крайней мере, совершаемые человеком.

Он задавался вопросом, как бы он себя чувствовал по сравнению с настоящими пилотами этой машины.

– На кого они были похожи?
– спросил он во время своего седьмого испытательного полёта.

Он кружил вокруг Земли на геостатической орбите длиной двадцать три тысячи миль. Он не был уверен - потому что у ОВТС не было индикаторов истинной скорости, высотомеров или азимутальных датчиков, - но казалось, что каждый оборот занимает всего секунды. Чем больше он думал, тем быстрее двигался.

– Первоначальные операторы?
– спросила Эштон.

– Да. Маленькие зелёные человечки? Серебряная кожа? Большие чёрные миндалевидные глаза?

– Не знаю, - призналась Эштон, - потому что в этом никогда не было необходимости. Я знаю только, что они дышали воздухом, были двуногими и теплокровными. Одно из тел было подвергнуто криолизации, а другое - вскрытию на базе Райт-Паттерсон.

– Как вы думаете, почему они прилетели на Землю?

– Кто знает? Наверное, полевое обследование. Вероятно, отслеживая наш технический прогресс в отношении оружия массового поражения. Эджвудский арсенал. Вы даже не захотите знать, какие вещи мы там храним.

– Вы правы, - сказал Венц.
– Я не хочу знать, - Венц вытащил трёхпалые руки из фиксаторов, оставив в системе свои последние руководящие мысли: продолжать следовать по орбитальной линии.
– Как вы думаете, насколько они продвинулись?

– Наверное, на тысячу лет, что-то в этом роде.

Гocпoди...

– Пломба выходного люка настолько мала, что мы не смогли даже протянуть молекулярную проволоку, чтобы проложить участок к внешнему корпусу, - заметила Эштон.
– И даже если бы мы могли, корпус непробиваемый, на нём ничего нельзя установить, - она указала на скудную группу датчиков и дисплеев над фиксирующей панелью.
– Скоба удерживает эти вещи на месте, как и стеллажи для хранения вещей и шкафчики сзади.