Оперативник
Шрифт:
Квятковский задумался, переваривая новую информацию.
— А что мне нужно было делать? — спросил он наконец. — Сразу отрезать?
— Ага. Голову, — Иван вздохнул. — Причем себе.
— Он тебя тоже так проверял?
— Меня? Проверял.
— И как?
— Ты не хочешь этого знать.
— Хочу.
— Не хочешь.
— Ну хоть как ты сорвался. Ты же сорвался в результате?
— Нет, зачем? Я терпел-терпел, потом, когда мы были наедине, спросил его как бы между делом, не смущает
— Он не пьет кофе, — сказал Анджей.
Иван не ответил.
— Он не пьет кофе, только чай, — Анджей повернулся к Ивану. — Он не пьет…
— Вот именно, — кивнул Иван. — Теперь — не пьет.
Анджей недоверчиво улыбнулся. Потом посмотрел в окно на дверь бара. Снова глянул на Ивана.
— Врешь? — спросил он, наконец.
— Вру, — кивнул Иван. — А ты совершил самую большую ошибку в своей жизни. Вернее, вторую по значимости ошибку. Ты оторвался на ТэТэ, причем оторвался при свидетеле… Один на один еще куда ни шло, но если свидетель проболтается?
— Но ты же не проболтаешься?
— Кто сказал?
— Нет, Иван, ты же не трепло. Ты же не будешь рассказывать?
— Знаешь, как иногда не хочется идти на ночные дежурства… — мечтательно проговорил Иван. — Вот не хочется, и все. Вот так бы все что угодно забыл бы, чтобы только не идти…
— Три дежурства, — быстро выпалил Анджей.
— Десять.
— Пять.
— Десять.
— Семь.
— Ну мы же с тобой оба понимаем, что у тебя нет аргументов для того, чтобы я пошел на уступки. Так?
— Так, — обреченно выдохнул Анджей.
— Отсюда следует… что?
— Десять дежурств?
— Двадцать, — поправил Иван. — Двадцать.
Иван, прищурившись, посмотрел на Анджея, ожидая ответа.
— Двадцать, — кивнул Анджей.
Все-таки поляк все схватывал очень быстро. Фома недаром выделял его из группы новичков.
Фома…
Иван тяжело вздохнул. А ведь почти удалось не думать о нем. Почти удалось. И Токареву спасибо, тоже постарался, вон спровоцировал Анджея на разборку, чтобы не возвращаться к болезненной теме.
— А чего его называют ТэТэ? — спросил Квятковский. — У него же инициалы НСТ.
— Он Токарев. И он из Тулы.
— И что?
— ТэТэ — легендарное оружие русских киллеров.
Открылась дверь бара, на улицу вышел Токарев с бумажным пакетом, прижатым к груди.
Анджей завел мотор.
Токарев сел в машину, не сказав ни слова. От пакета пахло жареным мясом, когда «колесница» тронулась с места, в пакете явственно булькнуло.
До самого дома Токарева они остановились только раз — на КПП поселка.
Перед домом Анджей остановил машину, не глуша двигателя, но Токарев молча вытащил ключ из замка:
— Все на выход.
— Мне нужно домой, — сказал Квятковский.
—
Анджей оглянулся на Ивана, тот кивнул.
Квятковский вышел из машины, пробормотав свою неизменную «курву пердоленну».
— Пошли, — сказал Токарев тихо. — Помянем Фому Свечина, царство ему небесное!
Иван не ответил.
Молча вошел вслед за Токаревым в его дом, разулся, принял от Токарева пакет и положил его на стол в гостиной.
— На кухню пошли, — сказал Токарев и включил свет.
На кухне он достал три стакана, разорвал пакет, вытащил из него две бутылки Хаммеровой самоделки, одну поставил на стол, вторую разлил в стаканы.
— За упокой его души, — сказал Токарев.
Они выпили.
Иван не почувствовал ни вкуса, ни градуса, будто выпил стакан теплой воды.
— Что, — спросил Токарев, — не берет?
Иван молча сел на табурет, вытащил из пакета судок со стейками, поставил на середину, вытащил из ящика ножи и вилки.
— Думаешь, герой? — спросил Токарев, усаживаясь напротив. — На Макферсона пистоль наставил — и герой?
Анджей потихоньку двинулся к двери, но Токарев хлопнул ладонью по столу и указал пальцем на третий табурет.
Квятковский сел.
— Все вы герои, мать вашу, — Токарев открыл вторую бутылку и разлил ее в стаканы. — Стрелять, пугать. И ад вам не страшен, и прямое начальство… Тебе, понятно, жаль Фому. И мне жаль. Но если бы он мне попался живым… Я бы… Я…
Токарев взял свой стакан.
— Он же первый стрелял. В воскресенье. Я говорил с экспертами, они клялись и божились, что информация об этом будет засекречена. Внутренняя безопасность уже составила список информированных, готовит подписку и все такое… Но ведь галаты все равно узнают. Или догадаются. Они ведь не вы, они своих правил не нарушают. И не стали бы первыми стрелять в воскресенье. Они мстить будут. Понятно? Мстить. И раз не получится отомстить Фоме, то будут мстить нам. Всем вместе и каждому в отдельности. Это вы понимаете? Скольких мы еще помянем, пока они не сочтут, что сравняли счет? Я бы его… Я бы… Ладно, царство ему небесное, — сказал Токарев.
Глава 02
«Дьявол не врет!» — было написано на фасаде здания, ярко-красной краской прямо по серому бетону. Писали не по трафарету, просто малевали громадные буквы кистью, края букв получились неровными, не было ни одной прямой линии, но надпись от этого казалась еще более вызывающей.
Дьявол не врет.
Двухэтажное здание Службы Спасения стояло на перекрестке и ограды не имело. Вкупе с широкими стеклянными дверями это должно было символизировать открытость и доступность.