Операция "Ы"

Иванов Виктор

Бывалого окутал туман из мельчайших частиц нюха­тельного табака. Он висел повсюду и застилал глаза Быва­лому. Заползая в ноздри, не давая ему дышать, табак вызвал страшное чихание. Не разбирая перед собой ничего, Бывалый сгибался в три погибели.

Бывалый чихал и чихал и никак не мог остановиться.

Поняв, что в эту минуту неприятеля можно брать почти что голыми руками, Шурик подошел к потерявшему вся­кую ориентацию грабителю и стал искать, с помощью чего же можно было бы нейтрализовать эту громадную груду

мышц и неуправляемой энергии.

Он осторожно взял под локоток грабителя и стал подво­дить его к полке с оцинкованными ведрами.

Ведра стояли, как и все здесь, впрочем, штабелями.

Чихание разгоняло и склоняло фигуру Бывалого...

Шурик рассчитал, что если громила со всего размаха тюкнется лбом о стопку жестяных ведер, это надолго выве­дет его из строя.

Шурик нарастил стопку еще одним ведром.

Бывалый чихнул и... не ударился.

Тогда Шурик добавил еще одно ведро, и Бывалый со всего размаху, с силой инерции не менее ста пятидесяти килограммов, ударился о стопку ведер.

Днища ведер прогнулись глубокой вмятиной.

Но и на лбу Бывалого вырос холм.

Вместе с этим холмом, как надмогильным камнем, Бы­валый распростерся на полу. Рядом со своими друзьями.

Вся артель была в сборе.

* * *

Еще одно приключение Шурика подходило к своему логическому концу: юный, неопытный и очень добрый в своих главных человеческих проявлениях студент третье­го курса политехнического института снова победил.

Шурик только сейчас почувствовал, как он устал. Он устал так, словно всю Вселенную сейчас пронес на своих вытянутых руках.

Его ноги гудели и подкашивались. В глазах рябило и расплывалось туманным пятном все то, что он, бегая, прыгая, фехтуя и сражаясь, завершил победой минуту назад.

Шурик понимал, что, быть может, это его приключение не самое интересное в его жизни, потому в нем не были задействованы его молодой ум и смекалка, а только ре­акция озорного щенка, мгновенно реагирующего на ситуа­цию, людей и их поведение, да мускульная сила, та, кото­рая была на данный момент.

Он отер лоб платком, который случайно выпал из его кармана, и ему захотелось отдохнуть. Уснуть сном пра­ведника после тяжких трудов на этой грешной земле.

Шурик свалился рядом с небезызвестной троицей. Словно кто-то очень умный и дальновидный, придумавший всю эту историю, расценил долю участия каждого в ней и уложил рядом, как равных.

Последним, кто с самого начала следил с громадным интересом за всем происходящим на складе из своего тайного наблюдательного пункта, был маленький серый мышонок.

В то время, когда все его сородичи благоразумно удали­лись в укромные места, подальше от греха, подальше от сражения между существами, называвшими себя людьми, он це послушался приказа своей мамы и остался у входа в норку с интересом познавать окружающий

его мир.

Когда все завершилось и стихло, его любопытство выве­ло его на свет: поближе рассмотреть тех, кто назывался: «Человеки».

Он был удивлен: какие они большие и какие глупые.

Ночью, когда по словам мамы, все «человеки» мирно спят по своим норкам, они устроили здесь тарарам. Все поразбросали, все порассыпали... Устроили пир почище мышиного.

А сейчас спят. На полу, на холоде и при ярком свете, который слепит глаза.

Мышонок подобрался еще поближе к «человекам».

Самый маленький из них причмокивал во сне.

От того, который побольше пахло чем-то гадким.

Самый большой издавал странные звуки: «Хрр! Хрр!»

А тот, который со стеклышками на носу, дышал ровно и спокойно.

Возле его руки лежала очень яркая тряпочка.

Ее цвет заворожил мышонка, и тот принюхался к его сладкому запаху.

И мышонку тоже захотелось спать. Что он и сделал, уткнувшись своим носиком в теплую руку того, что со стеклышками на носу.

* * *

Дело близилось к рассвету.

Бабушка-сторожиха «Божий одуванчик», а правильней Марья Ивановна, не спала.

Все старые люди плохо спят по ночам. А особенно те, у кого душа болит за дело, порученное им в силу разных обстоятельств другим людям.

Им все время кажется, что они это сделали зря, напрас­но, потому что лучше их сделать это не сможет никто, даже очень молодой и очень сильный.

Шурик был молодым парнишкой, но не опытным и не очень сильным. А охрана объекта государственной принад­лежности — дело людей опытных, которых на мякине не проведешь.

Ненапрасно ведь в сторожа идут люди зрелые, жизнь повидавшие, пороху понюхавшие.

Марью Ивановну сильно беспокоило то, что она перепо­ручила Шурику свое дело.

Уже перед зимним рассветом она наскоро оделась и по­далась пешком на свой объект, благо он был недалеко от дома — кварталах в трех.

Еще издали она заметила дверь своего объекта охраны распахнутой и яркий свет в дверях.

Сердце упало у Марьи Ивановны, когда неверным ша­гом она переступила порог склада и увидела представшее ее взору.

Прямо посередине в пух и прах разгромленного, разво­роченного словно стадом пробежавших на водопой слонов, склада лежали трое незнакомых мужчин.

А с ними рядом — ее квартирант, студент Шурик.

И все бездыханные.

Словно спавшие богатырским сном Аники-воины.

Марье Ивановне не нужно было много времени, чтобы разобраться, что здесь было и к чему. Она не долго думая, взялась за дело.

Сперва-наперво она перетащила, как медицинская се­стра с поля боя, своего, ставшего почти родным сыном, парнишку во все еще урчавший незаглушенный мотором, автомобильчик у складских дверей.