Операция «Возмездие»
Шрифт:
— Выяснить почему ты скрыл знание французского языка не указав это в анкете.
— И только? — полковник презрительно скривил губы.
— Как сказал товарищ Субботин этого вполне достаточно, чтобы отозвать тебя отсюда, а если подтвердиться факт морального разложения то понизят до майора — доверительно сообщил Шалашов.
— Тогда лучше до капитана. Капитаном войну начал, капитаном и закончу — Петров налил в чашку заварку, добавил молока, плеснул кипятка и маленькими глотками стал смаковать чай без всякого сахара.
— Так как
— Французский? Был грех, — признался полковник, — в тридцать шестом проходил ускоренный курс французского перед отправкой в Испанию. Ну а в анкете не указал, так как давал соответствующим органам подписку о неразглашении. Если кому надо, то пусть делают запрос, им подтвердят.
— Ясно. Попал бы к франкистам в плен, изображал бы вьетнамца, с сайгонским акцентом лепетал бы «же не ву компрампа» и требовал бы французского консула — усмехнулся Шалашов.
— с лаоским акцентом, — с достоинством уточнил полковник, — только сдаваться не собирался. У меня всегда с собой «лимонка» была.
— Да, не повезло товарищу Правдюку в поисках истины — притворно вздохнул особист, а затем добавил, — поберегся бы ты Георгий Владимирович со своей француженкой. Как боевой товарищ советую.
— Слушай, Андрей Валентинович, я знаю, что большинство наших заграницей попадаются на водке и подставленных им бабах. Поверь мне, знаю не по наслышке, но это не тот случай. Все вышло случайно. Петр свернул не на ту улицу и проехали бы мимо, если бы не перегородили скамьей дорогу. Ну а потом встречались всего лишь пару раз.
— Не пару. Правдюк пишет…
— Да пошел он, писатель моралист — Петров навалился на стол локтями. — Ладно, он сынок номенклатуры, но ты, чего к ней привязался? Она меня не вербовала, секреты не спрашивала, к измене не склоняла!
— Не горячись. Если интересуюсь значит не из простого любопытства, где, когда и сколько раз, — осадил полковника Шалашов. — Возня тут началась и возня не простая. Ты ничего подозрительного не заметил в последние дни?
— Да вроде нет. Вот только сегодня в мэрии, переводчик местный, господин Савиньин все приглашал посетить кафе «Арли» в любое удобное время. И заведение приличное и кормят недорого.
— Переводчик Савиньин?
— Да, скорей всего белоэмигрант. По-русски говорил правильно, но с легким французским акцентом.
— Ну и что ты?
— Следуя полученным от вас инструкций поблагодарил за внимание, но от дальнейшего развития темы уклонился. Как учили.
— Обязательно проверю этого переводчику у французских товарищей, но не нравиться мне все это. Чувствую, что взяли они тебя в разработку — хлопнул по столу Шалашов.
— Кто взял?
— Союзнички, друзья наши бывшие. Ты вот что, воздержись на время от встреч со своей Конни, ладно.
— Посмотрим, —
— Не смею задерживать, товарищ комдив, но боюсь, что разговор наш ещё продолжиться — изрек подполковник и не ошибся. Заинтересованные силы не просто взяли Петрова в разработку, они попытались сделать его ключевой фигурой в своей комбинации.
Ближе к вечеру, в расположение советских войск, неожиданно приехал бригадный генерал Серизи. Извинившись за неожиданный визит, он с почтением передал полковнику Петрову приглашение на срочный визит к генералу де Голлю. Оказалось, что у верховного главы французской республики выпало свободное время и он хотел лично встретиться с командиром советской дивизии.
В жизни очень многое зависит от простых мелочей. Получив приглашение от французов, Петров сначала доложил об этом по инстанции и получил одобрение. Потом переговорил с Шалашовым и отдал необходимые распоряжения по дивизии. Мирная жизнь вокруг не была поводом для расслабления, полковник сам придерживался этого принципа и неукоснительно требовал этого и от других.
За всеми этими сборами прошло определенное время, которое Серизи коротал в обществе Правдюка. Его присутствие на встрече с де Голлем должно было быть согласно протоколу. Из-за неприязни к переводчику и желая подчеркнуть свою значимость перед французом, Петров все делал не торопясь, что называется в полшага.
Когда же все было готово, у машины Серизи неожиданно забарахлил мотор. Трофейных «хорьх» стал капризничать и желая наверстать упущенное время, полковник предложил поехать на его «виллисе». Серизи был не в восторге от этой идеи, но его машина продолжала капризничать и француз согласился.
Зная, что согласно европейской традиции рядом с шофером место слуги или багажа, Петров посадил впереди Правдюка, а сам вместе с Серизи разместился сзади.
Решение полковника ехать на своей машине, а также временная задержка спасло ему жизнь. Стоявший вдоль дороги наблюдатель были ориентирован на проход машины Серизи. Когда же он опознал генерала в машине Петрова и подал знак стоявшим впереди автоматчикам, то они слишком поздно заметили его из-за вечерних сумерек. «Виллис» полковника уже проехал метров десять-пятнадцать от засады, когда автоматчики открыли по нему огонь.
Чувство опасности на войне занимает едва ли не первое место. За десять лет войны оно очень хорошо развилось у полковника Петрова и когда опасность задышала ему в затылок, он это почувствовал. Неизвестно почему, он обернулся и увидел как двое парней вскинули в его сторону английские «стен ганы» и из их стволов брызнул огонь.
На принятие решения оставались какие-то секунды и полковник успел их использовать. Цепко ухватив рукой за узенькие плечи француза, он стремительно нагнул его к полу и оттуда крикнул шоферу: — Гони!