Операция «Ультра»
Шрифт:
В апреле 1941 года в Северной Африке в результате наступления Роммеля вдоль побережья Киренаики оказался блокированным порт Тобрук. Он теперь уподобился рыбной кости в горле Роммеля. Отважные австралийские, польские и английские войска, оборонявшие крепость, представляли постоянную угрозу линиям снабжения Роммеля. В то время как Черчилль призывал удерживать Тобрук, Роммель был одержим стремлением его захватить. Это стало ясно из радиограмм, которые он посылал в Рим и Берлин. Германское верховное главнокомандование, по-видимому, утомила одержимость Роммеля, потому что в середине мая Роммелю приказали передать осаду Тобрука итальянцам и всеми силами развивать наступление на Эс-Саллум и к египетской границе.
Уэйвелл, хотя и был предупрежден об этом приказе, не смог остановить продвижение Африканского корпуса, и через неделю Роммель вновь захватил важнейший проход Халфайя — ворота к Каиру. Как бы в отместку за приказ оставить Тобрук и несмотря на то, что, по данным «Ультра», он получил подкрепление в виде
Вскоре после того как Гитлер начал операцию «Барбаросса», в командование вступил генерал Окинлек. Нападение на Россию из-за операций в Югославии и Греции было отложено на четыре недели. Перед его началом мы перехватили целый ряд приказов о перемещении немецких сухопутных и военно-воздушных сил. Замелькали знакомые по битве за Францию и позднее фамилии: фон Бок, фон Клюге, Гудериан из танковых войск, фон Райхенау, фон Клейст, фон Рундштедт и многие другие. Они постепенно сосредоточивали свои группы армий, армии и танковые дивизии вдоль реки Буг — такого неромантичного места для отправного пункта Гитлера в его попытке изменить мир.
Черчилль задумался над тем, насколько полно следует информировать русских. Посоветовавшись с Мензисом, он написал письмо Сталину, в котором сообщал, что располагает совершенно точными сведениями об огромном сосредоточении войск в Восточной Германии. Сталин не ответил.
Несмотря на «неудачу» Уэйвелла, Черчилль по-прежнему воспринимал сообщения о жалобах Роммеля слишком оптимистично, хотя я в своих резюме указывал, что тот преувеличивает трудности. Мы теперь ближе узнали Эрвина Роммеля. Пришла очередь Окинлека выполнить приказ Черчилля и начать наступление против Роммеля, который в радиограмме «Ультра» в Берлин изложил план предполагаемого наступления против англичан с целью открыть путь на Каир.
К сожалению, наступление Окинлека весной 1942 года, имевшее целью нанести удар Роммелю прежде, чем он успеет начать свою операцию, пришлось отложить на месяц из-за того, что мы сами испытывали нехватку вооружения, а Роммель перешел в наступление прежде, чем Окинлек был готов нанести удар. Преждевременное сообщение германского верховного главнокомандования о победе Роммеля под Эль-Аламейном в июле, должно быть, его рассердило, потому что в радиограммах в Рим и Берлин он прямо заявил, что его сдерживает Окинлек и что противник получает подкрепления. Окинлек умело использовал сведения, полученные из радиограммы «Ультра», в которой Роммель изложил свои планы.
Эль-Аламейн
«Ультра» доставила в Египет практически все необходимые сведения: полный боевой порядок войск Роммеля, численность личного состава, танков, орудий и самолетов, точную оценку положения со снабжением горючим и боеприпасами.
Наступил довольно драматический момент, когда Александер представил Черчиллю перехваченную нами во время отсутствия Черчилля длинную радиограмму Роммеля Гитлеру, в которой точно излагались намерения Роммеля в предстоящем решительном наступлении на фронте 8-й армии. В соответствии с лучшими традициями германской кабинетной стратегии Роммель предлагал нанести мощный внезапный удар через Каттарскую впадину по южной оконечности левого фланга Монтгомери, а затем широким охватом танковых частей в северном направлении оттеснить 8-ю армию и сбросить ее в море. Когда вспоминаешь битву за Францию, все это звучит довольно знакомо, но теперь мы знали, что это будет решающее наступление с целью достигнуть Каира, Александрии и Суэцкого канала. Роммель мог бы употребить также слово «отчаянное», зная, что он просто не в состоянии развивать наступление при недостаточном снабжении и необычайно растянувшихся путях подвоза. Не подлежит сомнению, что в результате его жалоб Кессельрингу относительно использования Триполи транспортные суда теперь пытались следовать в Бенгази, тем самым становясь легкой добычей для английского флота, и все равно еще предстояло перевозить грузы на расстояние 600 миль по пустыне.
Такова была картина, представленная Черчиллю, когда они сидели в фургоне на берегу моря в то августовское утро: перечень всех частей, назначенных Роммелем для участия в наступлении, и, наконец, дата начала наступления. Для нас в Лондоне это был самый лакомый кусочек со времени
Благодаря «Ультра» Монтгомери имел достаточно времени, чтобы подготовиться к решительному наступлению Роммеля. Черчилль вернулся в Лондон, как никогда заинтересованным в продукции своего «самого секретного источника». К тому времени я разместил на Ближнем Востоке четыре специальных подразделения связи. Одно, которое обслуживало Александера и командующего авиацией на Ближнем Востоке, находилось в Каире с линией в Александрию для обслуживания адмиралов Рамсея и Каннигхэма; второе размещалось около штаба 8-й армии Монтгомери; третье — при командующем военно-воздушными силами в Западной пустыне маршале авиации Артуре Конингхэме. Наконец, на Мальте размещалось большое СПС, которое обслуживало потребности всех трех видов вооруженных сил. Возглавлял эти подразделения Роберт Гор-Браун, который отвечал за сохранение хороших отношений между СПС и обслуживаемыми штабами. Он обладал способностью ладить со всеми и умел за выпивкой сгладить недовольство клиента. В августе 1942 года он большей частью находился с СПС при штабе 8-й армии.
Наступление Роммеля началось в точно предусмотренный им срок, 31 августа, и строго следовало разработанному им плану. Монтгомери организовал глубокую оборону, центром которой был высокий хребет у самой Алам-Хальфы. Несмотря на своевременное предупреждение, это был для нас тяжелый бой. Танки Роммеля сражались упорно, но, когда в конце концов его атака захлебнулась, у него не оставалось иной альтернативы, как отступить, оставив на поле боя множество танков, как подбитых 8-й армией, так и израсходовавших весь запас горючего. Раз «интуиция» Монтгомери так блестяще оправдалась, никто не задумывался о том, что могло бы случиться, если бы в энергичном наступлении Роммель добился внезапности, на которую он рассчитывал. К 2 сентября Роммель был вынужден признать свое поражение и отойти на прежние позиции. Радиограмма Гитлеру, в которой он объяснял причины своей неудачи, показала нам, как горько он был разочарован организацией снабжения его войск. Тех из нас, кто следил за русской кампанией, это не удивило. Очевидно, Гитлер был целиком занят восточным фронтом, и «мягкое подбрюшье» Африки, видимо, не привлекало его пристального внимания.
Второе сражение у Эль-Аламейна началось 23 октября. Уинстон Черчилль потребовал, чтобы «теневое ОКБ» в Блечли дало ему возможность следить за ходом сражения как бы с немецкой стороны. После восьми дней жестоких боев обстановка предвещала поражение Роммеля. Он сообщил об этом Гитлеру. 2 ноября Гитлер отправил ему ставшую теперь знаменитой радиограмму, гласившую, что «не может быть другого пути, как держаться до последнего солдата; для немецких войск есть только один выбор: победа или смерть». Эль-Аламейн был первым настоящим поражением немцев в войне, и это была первая радиограмма такого рода, исходившая от Гитлера. В течение последующих нескольких лет нам предстояло получить еще ряд подобных радиограмм. Оракул был в хорошей форме, и благодаря этому мы сразу перехватили эту радиограмму. Уже через несколько минут после ее передачи Гитлером она была в руках Монтгомери и Черчилля. То ли в шифровальную машину Роммеля попал песок, то ли он сознательно увиливал, но вместо подтверждения приема расшифрованной радиограммы он попросил ее повторить. Это был, наверное, первый случай, когда английский командующий получил радиограмму главнокомандующего войсками противника прежде, чем ее получил командующий войсками противника на фронте. В любом случае это был замечательный успех коллектива Блечли. Между тем Роммель еще раньше, 2 ноября, отправил Гитлеру радиограмму, прося разрешения начать отход. Фактически он уже начал отход, не дожидаясь ответа Гитлера. Говорят, что лишь на следующий день, когда повторная радиограмма Гитлера была наконец расшифрована и вручена Роммелю, он узнал, что в ней содержится отрицательный ответ на его просьбу. Видел ли он первоначальную радиограмму и попросил ли повторить ее текст, чтобы скрыть отданные им распоряжения на отход, мы никогда не узнаем. Однако, повинуясь своему фюреру, 3 ноября он все же отдал приказ войскам остановиться и перейти к обороне. Но итальянцы и многие немецкие части, двигавшиеся на запад, уже были вне досягаемости Роммеля. Об этом Роммель, конечно, знал, а поэтому его приказ не имел большого значения.
В ночь с 3 на 4 ноября Монтгомери предпринял наступление с целью прорыва. Успехи Роммеля в течение всей его североафриканской кампании стали чуть ли не легендарными и посеяли семя восстания против Англии во многих районах Ближнего Востока. Надо было рассеять этот миф, и теперь, когда американцы вместе с англичанами предприняли наступление в Северной Африке на другом конце Средиземного моря, важно было обеспечить первую победу англичан, чтобы открыть путь к разгрому «стран оси». Сражение танковых частей было жестоким. 4 ноября мы расшифровали радиограмму Роммеля Гитлеру, в которой он признавал свое поражение. Сообщение поступило в Лондон утром, и я немедленно передал его по телефону на Даунинг-стрит. Это было фактически первое сообщение о победе, полученное Уинстоном Черчиллем, так как осторожный Монтгомери, видимо, не хотел объявлять об этом раньше времени. Его донесение поступило позже, во второй половине дня, когда он, должно быть, тоже получил текст радиограммы Роммеля.