Операция «Странник»
Шрифт:
Старт задерживали из-за неисправности нуль-генератора. Ясно, что это новая технология, и она частенько подводит – система ещё не отлаженная, да и природа нуль-пространства не изучена, как следует. Но то, что крейсер принадлежал России, говорило о многом. Наши Кулибины и Левши умели делать многое, но когда блоху пытаются подковать слесарным молотком – это, честно говоря, напрягает. Иногда Андрею хотелось заглянуть в машинное отделение и убедиться, что наши технари уже перестали ремонтировать оборудование ломами и кувалдами. Впрочем, туда простым
Майор посидел с полчаса в своей каюте, просмотрел дела солдат. Всего взвод насчитывал вместе с ним десять человек. И семеро из них – новобранцы, это особенно удручало. Семерых солдат ему придётся учить уму-разуму, всему тому, чему никогда не научат на тренировочных базах. И, возможно, в боевых условиях.
Просмотрев информацию о подчинённых, Андрей направился в тренажёрный зал. Поломка гипер-джампера – это надолго. В таких случаях солдаты идут в тренажёрные залы, благо искусственная гравитация позволяла заниматься спортом практически всегда.
Взвод находился здесь в полном составе, кроме Прошина. Опять, наверное, книжки читает. Или музыку слушает. Майор не понимал, зачем его держат в ОсОБе, и не верил в его суперспособности, о которых написано в деле. Сергей совсем не походил на солдата, но между тем состоял на службе. На должности эмпата, которую ввели недавно, год или два назад. Вот только паранормов еще в особом отделе не хватало.
В спортзале нашёл капитана Евгения Чернова, давнего друга и соратника. Белобрысый, почти альбинос, тот был статным красавцем. Ему бы в кино сниматься, играть роли благородных ковбоев или мустангеров, а он в космических далях ошивается.
Сняв куртки и оставшись только в штанах и майках, они стали заниматься на тренажерах. От души потягав железо, освежившись в хим-душе, они уселись прямо на матах и разговорились, наблюдая за новобранцами.
– На «Геликоне» я по твоей милости? – спросил Чернов.
– Ну куда ж я без тебя, Женя. Видел наш взвод? Радуются, полёт у них… романтика… Совсем зелёные… Семь оболтусов на наши головы, ёлы-палы, до чего мы докатились. И ещё Прошин, полбойца.
Женя сочувствующе усмехнулся:
– Да не говори… Быстрей бы со всем этим уже покончить… Когда вылетаем-то?
– Да у них там, Жека, джамп-система накрылась… Так что пара часов на орбите у нас есть… А то и до утра проваландаются. – Помолчав, Андрей добавил: – Очень я боюсь за этих салаг, понимаешь?
– Понимаю, – капитан похлопал майора по плечу. – Да ладно, не напрягайся.
– Ну как тут не напрягаться? Я боюсь растерять этих сопляков. Жень, ты посмотри только на них, в глазах щенячий восторг. Рейдеры, блин, звёздная десантура, особовцы. Скорее всего, уже шлют домой фотографии, «смотрите, а это я в униформе Особого Отдела». Тьфу!
– Мы их сохраним. Я читаю их настроения и мысли как по книге, напечатанной крупным шрифтом. Они неопытны, но это не главное. Главное, что их командир – тёртый калач, который не даст им пропасть.
Рядом с ними лязгали штанги, гири
– Беспокоит меня Сергей Прошин, – не обращая внимания на проводивших спарринг салаг, заметил Андрей. – Помнишь, как этот ходячий ужас завалил нас обломками стен в лунном рейде? Этак снова чего учудит, криворукий гоблин.
Рядом упал сбитый с ног Расстригин. Выкрикнув что-то нечленораздельное, резво вскочил на ноги, ринулся в бой и снова рухнул, подкошенный сильным ударом Белозерова. Спарринг завершён. Новобранец помог подняться товарищу и они ушли.
Чернов беззвучно рассмеялся, непонятно над чем – над солдатом или над словами Глыбы. Хотя, ни то, ни другое не казалось смешным.
– Серёга за это сполна расплатился, – сказал Женя, провожая взглядом уходящих салаг. – Один вызволял нас из-под обломков, а это ужасно тяжело, сам знаешь. Несмотря ни на что, именно он нашёл этих технарей из «Космо-техно».
Об этом случае они часто вспоминали. В тот день несколько инженеров корпорации «Космо-техно» проверяли новые модели скафандров на прочность на заброшенном топливном складе одной из лунных баз. Что-то у них не заладилось, то ли авария произошла, то ли просто перестарались, проверяя экспериментальные скафы, и оказались погребены под грудой металла. Взвод ОСоБ подняли по тревоге, ребята начали поиск людей в руинах. И благодаря Прошину спасатели вместо того, чтобы вызволить бедолаг, стали соседями по несчастью.
– А скафандры, между прочим, испытание тогда прошли. Прочные и жизнеспособные железяки получились.
Женя, соглашаясь, покачал головой и добавил:
– И даже очень может быть, что это такой зачётный пиар-ход корпорации в условиях, приближённых к боевым. Умеют эти сволочи свою продукцию рекламировать.
Андрей поморщился:
– Да мне, честно говоря, по фиг на них. Меня другое волнует. Как ты думаешь, то, что написано в досье Прошина, это правда? Мне не очень-то верится в это.
– Думаю, всё это правда, – ответил Женя. – У него, действительно, есть какие-то зачатки эмпатии. Может быть, Серега в нас разбирается лучше нас самих. Испытывает наши чувства со стороны и имеет возможность анализировать их, чего мы не умеем делать сами. Наверняка он почувствовал страх этих бедолаг-инженеров. Я слышал, как изменился его голос, будто надломился, когда стал нас уговаривать начать разбирать завал с другой стороны.
Взвод продолжал тягать железо. Спаррингующиеся бойцы вернулись в зал, засели за тренажёры и начали соревноваться, кто больше выжмет, кто дольше продержится. Глыбу это раздражало. Не любил таких «соревнований». Если что-то и делать, то не на показуху, а для дела. «Ничего, перевоспитаем», – подумал майор, разглядывая новобранцев.