Операция «Пророк»
Шрифт:
В то же время, оставаясь наедине с самим собой, лежа с закрытыми глазами в ванне, наполненной теплой водой, ОН воскрешал в памяти подробности постельных баталий с женщинами, которыми обладал. Пытался руками и струей душа добиться восстания плоти. Безуспешно.
Через некоторое время ОН настоял, чтобы в медсанчасти ему провели курс витаминотерапии группой «Б». Безрезультатно. Желание обладать женщиной – не только Енотиком, но и плодами запретными – молоденькими секретаршами, – отсутствовало напрочь!
По выходным дням под предлогом
Наконец, ОН смирился. Выжидал. А вдруг! Памятуя высказывание Фрейда о том, что работа, курение, наркотики – суть замена первой в жизни пагубной привычки – мастурбации – ОН начал работать на износ, чтобы выместить мысли о своей половой немощности.
В редкие часы досуга ОН с сожалением думал о неутоленных желаниях своего Енотика, чьи попытки наладить прежнюю интимную жизнь уступили место молчаливой покорности.
ОН был благодарен жене за ее такт и терпение. Ни малейшего упрека. Только тихая грусть. ОНИ, казалось, заключили немой пакт: ОНА – не домогается; ОН – не оправдывается.
В поведении и настроении Енотика произошла резкая смена с появлением в их доме кобеля по кличке Султан, восточноевропейской овчарки пяти месяцев от роду.
Однажды подруга семьи Лана – женщина, знавшая толк в мужчинах и сексе, – привела к ним в дом щенка. Просила присмотреть за ним полгода – год, так как хозяева Султана якобы собираются уехать в заграничную командировку.
ОН стоял насмерть: «Нет и всё!» Енотик робко оказывала ему поддержку. Лана метала громы и молнии:
«Я же пообещала друзьям – хозяивам Султана, – что передам его в надежные руки… Что ж вы меня подводите?! Ну и что, как не держали живность в доме? Считайте, что теперь завели. Кроме прочего, через пару месяцев будете стройными, как топольки… Ведь Султанчика надо дважды в день выгуливать… А хозяева еще и оплачивают пансион своего пса, – с этими словами подруга открыла сумочку, – вот, целую тысячу дали…»
Ему тогда показалось, что Енотик поддалась на последние доводы подруги: «похудание» и «самоокупаемость».
Месяца через три после увеличения семьи на четвероногого члена, ОН обратил внимание на некоторые, мягко говоря, странности в поведении Султана, ставшего к тому времени заматеревшим кобелем.
Стоило Енотику прилечь с книгой на тахту и немного раздвинуть согнутые в коленях ноги, как пес, будто по команде, оказывался тут как тут, норовя уткнуться женщине мордой в лобок.
Каждый раз при этом Енотик вскакивала, запахивала халат, махала руками перед пастью Султана, командуя «Фу! Фу!» Неизменно поворачивалась к наблюдавшему эти сцены мужу, пожимала плечами и смущенно говорила: «Скоро суку ему надо будет искать…»
Для него эти слова с каждым разом звучали всё менее убедительно. ОН
Однажды в воскресенье, сославшись на недомогание, ОН неоднократно устраивался на тахте и раздвигал согнутые в коленях ноги. Негромко, чтобы не услышала с кухни жена, подзывал кобеля и при его приближении пытался засунуть его морду себе в пах. Безрезультатно! Пес вырывался, игриво рычал, но всякий раз убегал на кухню к хозяйке. На эксперименты были потрачены несколько выходных дней. Никакой реакции. Псина реагировал только на раздвинутые ноги Енотика.
Спустя некоторое время ОН, озадаченный избирательной активностью пса, затребовал из служебной библиотеки всю имеющуюся литературу о женской сексопатологии. Через двадцать минут беглого чтения всё стало на свои места. Подтвердились его смутные подозрения о сексуальной природе поведения Султана, ОН понял, каково его основное предназначение.
«Кунилингвус – вот почему кобель появился в нашем доме, а не потому, что его хозяева уехали за рубеж. Не было у него никаких хозяев! Эти чертовки – Лана и мой Енотик – мастерски разыграли передо мной спектакль передачи Султана “в надежные руки”. А всё из-за моей половой несостоятельности. – ОН был искренне восхищен находчивостью женщин. – Уж лучше домашний Султан о четырех ногах, чем заезжий кавказский князь о двух… Молодцы бабы!»
Случайно ОН задел ногой лежащий на тротуаре спичечный коробок. Треск рассыпающихся в ночной тиши спичек прервал его размышления.
«Ну вот, я уже дома… Сейчас женское общежитие… Спасибо Султану… Вечерние прогулки с ним помогли изучить окрест… Ба, да здесь тоже не спят…»
Из настежь распахнутого светящегося окна душевой комнаты в погруженный в ночную дрему переулок выплескивались шум воды, девичий визг и смех, звуки шлепков по телу.
«Ой, девочки, хорошо-то как, ой, хорошо!» – резанул ухо срывающийся вопль одной из купальщиц.
Как вкопанный, ОН замер напротив окна. Кровь застучала в висках, во рту стало сухо. Брюки у гульфика зашевелились, наполняясь ожившей плотью. Ничего подобного ОН не испытывал более сорока лет с тех пор, как первоклашкой подглядывал за своей бабушкой, купающейся в пруду.
ОН лихорадочно огляделся. Никого… Только желторотая луна ухмылялась в разрывах облаков… Неведомая сила толкнула через дорогу. Повинуясь ей, он сделал несколько шагов, приблизился вплотную к манящему окну… Возбужденное сознание подсказало, что без помоста до подоконника не дотянуться.
«Быстро за угол! – скомандовал внутренний голос, – там пивная, возьми пару ящиков!»
В полузабытьи ОН бесшумно поставил ящик на ящик, по-кошачьи вспрыгнул на верхний. Сердце уже колотилось не в груди – в горле.
Купальщицы, судя по голосам, были так близко, что ОН вдруг ощутил себя среди них. Смех вдруг смолк. Теперь из окна горячими волнами выкатывались сладострастные стоны разной тональности. Девочки, похоже, были чем-то очень заняты. «Чем?!» – ОН заглянул внутрь.