Операция «Омела»
Шрифт:
– Да, это меняет дело, – Локи откинулся в кресле. – Похоже, мне придется навестить чадо!
– Похоже, – кивнул Один. – Если ты не хочешь возвращения Бальдра.
Владения Хель встретили холодом и сыростью. В первый миг Локи зябко передернулся. В царстве мертвых всегда чувствовал себя неуютно, а сейчас – и подавно.
Повинуясь приказу, крылышки на башмаках захлопали, и понесли Локи к реке Гьелль, за которой стоит дворец хозяйки Нифльхейма. Пользуясь возможностями башмаков, Локи облетел стороной мост, с которого на
Сами палаты называются Мокрая Морось. Вечно висит над ними туман, вечно сеется из полумрака ледяной дождь.
Ступив на плиты широкого мощеного двора, Локи передернулся еще раз. Его заметили сразу. Слуги забегали, словно перед самой властительницей. С жутким скрежетом поднялась решетка, открывая главный проход.
«Ну что за вкус у дочери!» – подумал Локи, ступив в коридор с высоченными стенами. – «Хоть бы архитектора пригласила какого!». Пахло пылью и сыростью одновременно, шаги рыжего аса гулко отдавались по коридору, но Локи не боялся заблудиться. Он ходил здесь не раз.
Миновал поворот, заскрежетала еще одна решетка, терзая уши, и Локи вступил в тронный зал владычицы Нифльхейма.
Здесь ярко пылал огонь. Но все равно было холодно. На огромном кресле из черного камня сидела Хель, огромная, страшная. Даже Локи приводил в содрогание ее вид, что уж говорить об остальных. Правая половина лица – синяя, словно у мертвеца, левая – цвета сырого мяса. В руке – острая клюка, взгляд свирепый, пронизывающий.
– Привет тебе, дочь, – сказал Локи, стараясь не дрожать слишком заметно.
– Привет, папаша, – великанша улыбнулась. Блеснул ряд зубов, острых, хищных. – Зачем пожаловал?
– Да есть одно дело, – усмехнулся Локи. – Хотят у тебя забрать обратно одного.
– Хммм, – встревожилась Хель. – Садись!
Рассказ Локи был недолог. Хель слушала и все больше мрачнела. Когда ас закончил, она сказала:
– Я должна буду отпустить Бальдра, если его оплакивает весь мир. Против сил мира сила смерти – ничто. Но Хермод должен будет мне показать, что все плачут! Кстати, сын Одина на Слейпнире уже в пределах моих владений.
– А если я помешаю Хермоду показать тебе плачущий мир, что тогда?
– Тогда его миссия сорвется, – Хель еще раз улыбнулась. – Если твоих манипуляций, папаша, никто не заметит!
– Не заметит! – уверенно кивнул Локи. – Уж поверь мне!
– Я спрячу тебя за троном, а уж ты постарайся, – Хель потянула воздух широкими ноздрями. – Быстрее, он уже во дворе!
Локи проворно юркнул за трон, где оказалось довольно просторно. В тот же миг зала наполнилась. По левую руку от Хель возникли широкие скамьи с сидящими на них йотунами. Локи узнал многих, кого знал еще живыми. Лица исполинов были печальны, на глазах осел вечный иней. По правую руку появились златокованые троны. На одном сидел Хед, на другом – Бальдр. Увидев его, хитроумный ас едва
Твердым шагом вошел Хермод, высокий, светловолосый. Локи ощутил, как напряглась Хель, по ряду йотунов прошло движение, Бальдр вздрогнул.
– Приветствую тебя, Правительница Нифльхейма! – сказал звучно Хермод.
– Привет и тебе, сын Одина, – настороженно ответила великанша. – Зачем пожаловал?
– Хочу просить тебя от имени всего мира за брата моего, Бальдра! Верни его на солнечный свет. Все скорбят о нем!
– Ты знаешь закон, – отозвалась Хель. – Ты должен показать, как плачут все!
– Знаю, и покажу! – кивнул ас, и тут же между ним и троном Хель возник овальный проем, похожий на окно. В нем замелькали картинки.
Локи напрягся, и осторожно пристроился к заклинанию Хермода. Тот ничего не почувствовал, будучи куда более слабым магом, чем сын Лаувейи.
Картинки меняли одна другую: скорбно шелестели деревья, горе слышалось в щебетании птиц и реве зверей, беззвучно стонали горы и земля, отчаянно молчали в пучине рыбы. Плакали асы, плакали люди, альвы и йотуны, рыдали цверги, и даже жители царства мертвых лили горькие слезы.
Все более хмурилась Хель, и в этот миг картинка застыла, показывая берег неведомого моря. На высокой скале сидела женщина, судя по внешности – из рода йотунов. Она, в отличии от остальных существ, прямо лучилась довольством. Когда подняла голову, на Хель глянули пронзительно-голубые глаза Локи.
– Кто ты, и почему не плачешь о Бальдре? – строго спросила Хель, но в ее словах слышна была радость. – Или не знаешь, что он умер?
– Зовут меня Текк, я из рода снежных великанов, – ответила женщина бодро. – А до Бальдра мне дела нет. Умер, и что с того?
Картинка смазалась и исчезла. По лицу Локи тек пот, ноги его дрожали. Как сквозь стену слышал он дальнейшие слова Хель.
– Увы, Хермод, не могу я отпустить Бальдра! Останется он у меня во дворце! Таков закон!
Склонив голову, вышел Хермод. Лицо его казалось каменным.
И третья встреча Локи с Одином произошла в той же палате, что и две предыдущие. Владыка асов лучился довольством, вызывая у Локи глухое раздражение. Сам хитроумный ас чувствовал лишь усталость.
– Здорово ты сработал, – сказал Один. – Никто ничего не заподозрил!
– Ага, – вяло кивнул Локи.
– Великаншу эту, Текк, ищут все!
– Не найдут, – Локи вяло улыбнулся, зевнул. – Я пожалуй, отдыхать отправлюсь.
– Иди, иди, – махнул рукой Один.
Когда за сводным братом закрылась дверь, с лица Одина слетело довольное выражение. Взгляд стал острым и цепким.
– Ты, видно забыл, Лодур, что я долго жил среди людей, – прошептал он, неприятно улыбаясь. – И научился от них таким хитростям, о которых ты и помыслить не сможешь! Ты единственный свидетель того, как был убит Бальдр, а свидетелей надо устранять…