Операция «Миф»
Шрифт:
Жуков не оговорился, когда в беседе со мной рассказал о письме Сталина Гитлеру. Об этом упомянул он и во время своей встречи осенью 1968 года с писательницей Еленой Ржевской. Он ей прямо сказал, что перед началом войны Сталин писал Гитлеру. Говорил об этом маршал и Константину Симонову.
В архивах такой переписки не обнаружено. Но это ничего не значит. В архиве Сталина следов нет, но они могли быть уничтожены. Что же касается немецкой стороны, то из свидетельств очевидцев известно о существовании личного секретного архива фюрера, который был доступен лишь ему. 22 апреля 1945 года он дал своему адъютанту от СС Юлиусу Шаубу поручение ликвидировать содержимое двух сейфов в комнате Гитлера в бункере. Такие же сейфы Шауб по заданию фюрера обнаружил в квартире Гитлера в Мюнхене и в его горной резиденции «Бергхоф» и также сжег их содержимое. Со слов Гитлера Шауб знал, что там в числе
Кстати, Сталина глубоко уязвило поведение его партнера. Светлана Аллилуева вспоминала: «Он не мог предположить и предвидеть, что пакт 1939 года, который он считал своим детищем и результатом его огромной хитрости, будет нарушен врагом более хитрым, чем он сам… Это было его огромной политической ошибкой. Даже когда война уже кончалась, он часто любил повторять: „Эх, вместе с немцами были бы непобедимы“».
Гитлер о Сталине
Адольф Гитлер впервые назвал имя Иосифа Сталина 9 февраля 1929 года в нацистском листке «Иллюстриртер беобахтер», где опубликовал свою очередную статью, посвященную политическим событиям в Европе. Речь в ней шла о Сербии, Баварии, о вашингтонском морском договоре и о России. Гитлер выступил против идеи союза с Россией. Обеспокоенный германо-советским соглашением о долгах от 25 января 1929 года, будущий рейхсканцлер назвал надежду на согласие с Россией «фантомом, который однажды может принести Германии катастрофический крах».. Написав эти слова за 10 лет до пакта Риббентропа — Молотова, Гитлер продолжал [23] :
23
hitler A. Reden, Schriften, Anordnungen. — Bd. III. — Mьnchen, 1993.
– S. 419-420.
«Если я сейчас заговорил о России, то должен вооружиться осторожностью по поводу все время появляющихся сообщений о „росте антисемитизма“ в России. Это представление основывается на слабом знании еврейства. Если евреям где-либо дают править, то видно, как они сами себя очень быстро уничтожают. Тогда начинается борьба между либеральными евреями-владельцами и жаждущими власти еврейскими писаками. Внешний мир тогда не должен видеть в такой борьбе, ведущейся еврейской оппозицией против находящихся у власти евреев, свидетельств наличия анти— семитских сил. Уже 12 лет беспрерывно говорят о „наступлении антисемитизма“ в России. Об этом пишут и национал-социалистические авторы. Сообщения о том, что Сталин, мол, не еврей, ничего не доказывают. О Ленине утверждают то же самое. В Германии надо быть осторожным — учитывая, что так называемая борьба оппозиции вольно или невольно может превратиться в комедию по поводу того, чтобы разрешить господину Троцкому деятельность в Берлине. Если господин Браунштейн (правильно — Бронштейн. — Л.Б.) действительно появится в Берлине, то наших благоверных пророков „антисемитского духа“ в России скоро надо будет просветить о прекрасном сотрудничестве оппозиции этих еврейских эмигрантов с якобы антисемитским господином Сталиным».
Фанатичного антисемита Адольфа Гитлера, видевшего всюду еврейские козни, мне не хочется представлять как пророка, предвидевшего будущие антисемитские деяния советского диктатора, но в одном Гитлер был, безусловно, прав: в 1929 году он уже видел в Сталине хозяина Советской России, равного по власти Ленину. В течение своей жизни Гитлер не раз говорил о Сталине, особенно охотно в своих «застольных беседах», сочетая презрение к большевистскому лидеру с восхищением его варварскими методами правления. Так, 11 апреля 1942 года он говорил:
«Если Сталин в прошлые годы применял к русскому народу методы правления, которые Карл Великий применил к германскому народу, то об этом не надо горевать, учитывая тогдашний культурный уровень русских. И Сталин действовал исходя из понимания того, что русских надо объединить в строгую государственную организацию» [24] .
15 апреля 1942 года:
«Одна из первых задач, которую он [Гитлер] решил после прихода к власти, была единая организация всей немецкой печати (как Сталин в СССР)» [25] .
24
picker H. Hitler' s Tischgespache.
– Stuttgart, 1976. — S. 214.
25
ibid. — S. 299.
27
«Неясно, не стали ли бы разногласия между Сталиным и Тухачевским и его единомышленниками со временем настолько сильными, что Сталин должен был бы опасаться убийства… Миры Сталина и царского офицера Тухачевского сильно расходились. „Гениальный“ Сталин был уверен в том, что в своих планах мировой революции и нападения на Центральную и Западную Европу он сможет воспользоваться плодами неудачи перехода христианства от метафизики к материализму в конце XIX — начале XX века» [26] .
26
ibid.
– S.448.
«Сталину надо воздать уважение. В своем роде он гениальный парень! Он знает свои прообразы — Чингисхана и ему подобных, и его экономическая система так всеобъемлюща, что его могут превзойти только наши четырехлетние планы» [27] .
О сталинском антисемитизме:
«В Сталине надо ценить, что он евреев не допускает в искусство» [28] .
Но все-таки:
«За Сталиным стоит еврей. Еврейский лозунг диктатуры пролетариата требует устранения пролетариатом нынешней системы господства и создания господства контролируемого еврейством меньшинства, ибо сам пролетариат к господству не способен» [29] .
27
ibid.
– S. 452.
28
ibid.
– S. 133.
29
ibid.
– S. 448.
«Если победит Сталин, у нас будет коммунизм в самом отвратительном виде… Когда кончится эта война, мир вздохнет. Ибо с окончанием войны из Европы будет выкинут последний еврей — коммунистическая опасность с Востока будет истреблена» [30] .
В официальных выступлениях лидеров рейха не было недостатка в хулении Сталина как главы «еврейско-большевистского» государства. Но иногда думали по-другому. Немецкий дипломат Хассо фон Этццорф однажды (22 сентября 1941 г.) записал такие слова Гитлера [31] :
30
ibid.
– S. 449.
31
irving D. Fьhrer und Reichskanzler, — Mьnchen, 1989. — S. 425,
«Для судьбы Сталина есть две возможности: либо его убьют собственные люди, либо он попытается заключить с нами мир. Ибо Сталин (а он является величайшим государственным деятелем современности) должен понять, что в его 66-летнем возрасте (Сталину тогда было 62 года. — Л.Б.) он уже не может начать новое дело, для завершения которого нужна человеческая жизнь. Поэтому он попытается с нашей помощью спасти то, что можно спасти. Надо пойти ему навстречу. Если бы он решил направить русскую экспансию на юг (Персидский залив), что ему уже предлагалось (в ноябре 1940 г.), то можно себе представить мирное сосуществование Германии и России».
Но как сам Гитлер иногда пытался реально взглянуть на своего «врага-партнера», так и в высших политических кругах Берлина под влиянием сокрушительных ударов Красной Армии пытались по-иному оценить роль Сталина. В этом отношении очень интересен обнаруженный мною в архиве Сталина документ. Это перевод письма Геббельса к Гитлеру, написанного примерно в конце 1944 года. Письмо сохранилось в бумагах Геббельса, захваченных советскими войсками под Берлином. Трофейные документы стали разбирать, и тогдашний министр внутренних дел Сергей Круглов счел нужным послать Сталину перевод нескольких писем Геббельса Гитлеру. Одно из них гласило [32] :
32
Государственный архив Российской Федерации (далее: ГА РФ), ф. 4901, оп. 2, д. 135, л. 316 -338.