Операция «Мэйфлауэр»

Хольбайн Вольфганг

И тем не менее всей их решимости было недостаточно. На «Орбите VII» было много тяжелых дальнобойных систем вооружения, чтобы отразить нападение даже нескольких крейсеров, но станция не была сконструирована и оснащена для боя внутри нее. Что могли поделать легкие автоматы против тяжелого оружия, которое, очевидно, применялось нападавшими?

Всего лишь минуту тому назад Нишигумо получил сообщение из секции 9, что туда ворвался еще один отряд «техносов». А у него уже не было больше бойцов, чтобы послать их для отражения этого нового нападения.

Просто все происходило

слишком быстро…

И тем не менее – они не имели права потерять станцию, ни в коем случае она не должна была попасть в руки врага! Указания для такого рода ситуации, когда «Орбиту VII» невозможно было больше защитить, были однозначными. Если «техносы» захватят станцию, то и Гандамак будет отдан на их произвол. Со станции им не составило бы труда лишить планету снабжения всем необходимым, и тогда победа над находящимися на планете войсками йойодинов была бы только вопросом времени.

Он не мог допустить этого, ему было невероятно трудно признать свое поражение. Но чем дольше он колебался, тем хуже становилась ситуация.

Он тяжело вздохнул.

– Станция уже почти потеряна, – с трудом произнес он. Еще никогда ничего не давалось ему так тяжело, как произнесение этих слов. – Бесславная капитуляция совершенно исключена, и ни в коем случае нельзя позволить кибертекам захватить станцию. Поэтому, в полном соответствии с указаниями на этот случай, я уничтожу станцию. Вы, Кугами, будете координировать отступление. Всем членам команды, за исключением бойцов оборонительного отряда, немедленно занять места в челноках и посадочных модулях.

После его слов воцарилась мертвая тишина. Никто не шелохнулся в центральном посту: казалось, люди окаменели.

Кугами первый преодолел охватившее всех оцепенение.

– Как прикажете, Ваше Высочество, – пробормотал он. Он подошел к пульту и передал соответствующие приказы по громкоговорителям остальным членам команды станции. Совершенно сознательно он не воспользовался внутренней радиосвязью. В этом случае и «техносы» узнали бы о предстоящем уничтожении станции. А чисто акустическая передача по громкоговорителям была для них совершенно бесполезна, так как в тех секциях, где они были, царил вакуум. Правда, свои собственные бойцы, находившиеся там, также оставались в неведении, но они и так не подлежали эвакуации. Они должны были и дальше сдерживать нападавших, чтобы гарантировать всем остальным возможность отступления.

Присутствовавшие офицеры один за другим покинули центральный пост, причем каждый из них поклонился в сторону Дэй Хо. Кугами остался один с Нишигумо.

– Ваше Высочество?

Нишигумо покачал головой. Для него было несущественным, была ли его вина в потере станции, в любом случае он нес ответственность за это. Горькие последствия этого поражения падут не только на него, но и на его семью. Он запятнал свою честь, но оставалась еще возможность совершить последний славный поступок, чтобы защитить своих родных от презрения и опалы.

– Кугами, я не пойду вместе со всеми, я останусь на борту. Это будет почетная смерть, если я погибну вместе со станцией.

Кугами помедлил несколько секунд.

– Ваше Высочество, я всегда служил вам

верой и правдой. Поэтому прошу вас, позвольте мне и сейчас остаться с вами.

Нишигумо вновь покачал головой.

– Ваша просьба – это чрезвычайно лестный для меня поступок, тем не менее я вынужден отклонить ее, – сказал он вялым голосом. Внезапно он ощутил себя очень старым человеком. – Опасность еще остается. Ваша помощь будет крайне необходима при эвакуации, а офицер с вашим опытом и вашими знаниями еще будет очень полезен нашим вооруженным силам на Гандамаке.

– Но Ваше Высочество…

– Кугами, это приказ. Мое решение непоколебимо. Идите, И еще одно – желаю успеха.

– Как прикажете, Ваше Высочество!

Кугами низко поклонился и покинул центральный пост, чтобы присоединиться к остальным офицерам в ангаре с космическими челноками.

Дэй Хо Нишигумо несколько секунд смотрел ему вслед, пока за тем не закрылась дверь центрального поста, потом подошел к главному командному пульту.

Медленными, неловкими движениями старческих пальцев он ввел в главный терминал нужные коды, чтобы включить механизм самоликвидации станции.

* * *

Через свои внешние наушники Долин услышала треск автомата. В тот же момент она почувствовала удар в левое плечо, острая боль пронзила руку. Девушку отбросило назад, и она ударилась спиной о стену, но именно это спасло ей жизнь, так как остальная очередь прошла у нее над головой. Пули бесполезно забарабанили по стене.

Шок и боль почти парализовали ее, но натренированные рефлексы бойца подразделения вартеков сработали автоматически без всякого усилия с ее стороны. Еще падая на пол, она успела поднять лазер и нажать на курок. Йойодин исчез в адских всполохах энергии, которые окутали его и в течение доли секунды убили.

Долин опустила лазер, она не могла его больше удерживать на весу. Пульсирующая в плече боль была почти невыносимой. Полулежа на полу, опираясь здоровым плечом о стену, Долин боролась с накатывающей слабостью, которая, как большая черная волна, грозила сомкнуться над ней и унести с собой.

Несмотря на все усилия, она, наверно, проиграла бы борьбу, не раздайся в этот момент в ее шлемофоне голос. Она не узнала его и не поняла отдельных слов, только имя. Маккена!

Имя было ей знакомо, это и вывело ее из оцепенения. С испугом Долин поняла, как близко была к обмороку. Она даже не была в состоянии принять нужные профилактические меры. Что она и сделала теперь. С трудом она нажала на кнопку импульсного датчика у себя на запястье.

Она даже не почувствовала боли, когда игла шприца из вмонтированной в скафандр аптечки вонзилась в ее кожу. Но зато очень быстро она почувствовала действие инъекции. Не прошло и нескольких секунд, как полученное лекарство блокировало болевой центр и одновременно наполнило ее новой энергией.

Это был всего лишь допинг, который искусственно взбодрит ее на какое-то время, но около часа она не будет больше чувствовать ни боли, ни усталости.

Она вновь услышала голос, но на этот раз не по радиосвязи, а через внешний микрофон скафандра. Это был приказ йойодинов.