Операция «Людоед»
Шрифт:
Москва. Шаболовка. 29 июля.
Дверь коммунальной квартиры на последнем этаже открыла женщина неопределенных лет в замызганном халатике. Руки у женщины были мокрыми и красными. До лестничной площадки долетал звук льющейся из крана воды. Видимо, хозяйка стирала в ванной комнате, когда Стерн позвонил в дверь.
– Мне нужен Станислав Утехин, – сказал Стерн. – Я по срочному делу из совета по…
Женщина даже не дослушала, махнула рукой в дальний конец коридора.
– Его последняя дверь, – и убежала
Стерн вошел в квартиру, повернул замок. На стене прихожей висело большое оцинкованное корыто, детские санки и старый женский велосипед со спущенными шинами и надписью «Украина» на раме. Стерн прошел вдоль длинного коридора, остановился перед последней дверью, постучал.
– Открыто.
Стерн потянул за ручку двери, вошел в комнату, остановился. Одна створка большого окна была распахнута настежь. Ветер колышет легкие белые занавески. На подоконнике стопкой лежат номера журнала «Солдат удачи».
По правую сторону от окна разложенный диван. Мужик лет тридцати пяти, хозяин холостяцкой берлоги, видимо, только что проснулся. В желтой майке без рукавов, по пояс закрытый скомканным одеялом, он полулежал на диване, привалившись спиной к подушкам. И сладко зевал, широко раскрыв пасть.
– Чем обязан? – хозяин снова зевнул.
Оставив вопрос без ответа, Стерн бегло осмотрел комнату. Шкаф, телевизор, на стене книжные полки, забитые детективными романами. В углу три пары разборных гантелей, двухпудовая гиря и небольшая штанга. На цепях к потолку подвешен боксерский мешок. Стерн подошел к дивану, придвинул стул сел на него.
– Что, не нравится моя халупа? – усмехнулся хозяин.
– Я видел места и похуже. Ты Стас Утехин?
– Ну, – мрачно кивнул мужик. – Документы что ли показать?
– Не надо. Я друг Зураба. Ты мне нужен.
Сонливость с хозяина как рукой сняло. Он заволновался, пригладил ладонью короткие черные волосы, привстал с подушки. Потянулся к тумбочке, вытащил из пачки сигарету и прикурил.
– Я ждал, – Стас глубоко затянулся. – Я готов, я в хорошей спортивной форме. Тренируюсь каждый день. Боксирую, железо качаю. Только… Ты должен знать. Ты все равно ведь узнаешь.
– Ты о чем? – не понял Стерн.
Стас откинулся на подушки, сдернул одеяло. Вместо правой ноги Стерн увидел культю, далеко вылезающую из трусов. – Как это случилось? – Стерн показал пальцем на культю.
– Автомобильная авария. Мне раздробило кости чуть выше колена. Врачи ничего не смогли спасти ногу. Но это ничего. Стас потушил окурок в пепельнице. Подобрался к краю дивана, заглянул под него, опустил руку, вытащил протез. Живо пристегнул его к культе, поднялся. Прошелся до двери и обратно до окна. Встал под люстрой и попрыгал. Затем снова прошелся по комнате.
– Видишь, протез, как родная нога, – сказал он. – Я работал. Я не лежал на диване. У меня образовалась мозоль, поэтому я не чувствую боли. Я давно забыл о костылях и хожу даже без палки.
– Когда? – спросил Стерн.
– Что «когда»?
– Когда это случилось?
– Десять месяцев назад. Но теперь я ничем не хуже здорового человека. Я тренируюсь. Я поднимаю штангу…
– Можешь не продолжать, – покачал головой Стерн.
– Когда я иду по улице, никто не замечает, что я без ноги.
– Ты должен был об этом сказать, когда тебе звонили из Варшавы. Почему ты не сказал, черт побери?
– Мне нужна работа. Ну, со мной случилось несчастье. Так что же мне в гроб ложиться и подыхать?
Стерн встал со стула, дошел до двери, дернул за ручку и вышел в коридор. Утехин пару секунд стоял посередине комнаты под люстрой, потом бросился вдогонку. Он нагнал Стерна в прихожей, схватил за рукав пиджака. – Послушай, послушай…
Стерн остановился. Стас показал пальцем на велосипед «Украина», висящий на стене.
– Я даже могу ездить на велосипеде. Ведь я же работал…
– Отстань, – Стерн дернул рукой. – Я не из собеса.
Стерн повернул замок, открыл входную дверь.
– Пожалуйста, – Стас тронул гостя за плечо. – Мне не нужны инвалиды.
Стерн захлопнул дверь и стал давить пальцем на кнопку вызова лифта.
– Сволочи, будьте вы прокляты, – кричал за дверью Стас. – Я воевал, я кровь проливал… Я в окопах жил…
Лифт где-то застрял. Стерн подумал, что бывшие солдаты не годятся для опасной работы. Они быстро спиваются, превращаются в неврастеников и психопатов. Плюнув на пол, Стерн пошел вниз пешком.
Глава девятая
Москва, Лубянка. 30 июля.
Одетый в синий гражданский костюм генерал ФСБ Иван Павлович Шевцов, высокий сухопарый человек с вытянутым лицом и короткой стрижкой седых волос, сделал круг по кабинету, опустился в кресло и прикурил сигарету. Генерал ждал, когда Колчин закончит знакомиться с докладом аналитической службы. Двенадцать с половиной страниц на машинке долго ли глазами пробежать. Но Колчин читал медленно, и эта нарочитая медлительность злила генерала. Дела шли не блестяще. В такие часы через край души переливалась злая ирония, готовая выплеснуться на первого встречного. Подчиненные могли рассчитывать только на неприятности или, в лучшем случае, на грубоватые шутки и остроты. Колчин дочитал последнюю страничку, сложил листки в стопку, давая понять, что с текстом ознакомился. И теперь готов, если спросят, высказать свое мнение. Но Шевцов ни о чем не спросил.
– Ты офицер внешней разведки.
Шевцов показал пальцем на Колчина, хотя и без того ясно, о ком он ведет речь. Кроме Шевцова и непосредственно Колчина в кабинете никого.
– Ты временно, по моей просьбе, прикомандирован к нашему ведомству, – продолжил генерал. – Ты был на нелегальной работе в европейских странах. Я очень надеялся на твою помощь, ведь в СВР ты на хорошем счету. Мы не исключали, что в террористические группы, которые были обезврежены, входит не только уголовное быдло. Среди террористов должен появиться организатор будущей акции. Человек умный, опытный, способный на неординарные действия. Возможно, он прибудет в Россию из какой-то европейской страны, где долго жил. Вот почему ты здесь.