Шрифт:
Глава I. Пагубное влияние алкоголя на большую политику
Премьер министр Англии Уинстон Черчилль, находился в крайне взволнованном состоянии. Вот уже несколько раз он наливал в массивный стакан на два пальца янтарного бренди и жадно поглощал его в надежде обрести душевное успокоение, но все было тщетно. Горечь и злость вперемешку с обидой и растерянностью не позволяли успокоиться «первому англичанину», как именовали тогда Черчилля его друзья и враги.
Последний раз подобный душевный дискомфорт британский премьер испытывал в декабре 1944 года. Тогда, прошляпив подготовку немецкого наступления в Арденнах,
Впервые со времени высадки в Нормандии, англичанам и американцам столкнулись с наступлением, подготовленным по всем правилам германского военного искусства. Создав на узком месте прорыва превосходство в живой силе и технике, после полуторачасового обстрела, немцы легко прорвали оборону застигнутого врасплох противника. Уже к исходу вторых суток наступления, танковые подразделения вермахта вышли на оперативный простор и принялись уничтожать беззащитные армейские тылы неприятеля. И теперь уже не на запад, а на восток, потекли понурыми колоннами пленные, под триумфальное стрекотание кинокамер подручных рейхсминистра пропаганды доктора Геббельса.
В те горестные для Англии дни, ни фельдмаршал Монтгомери, ни генерал армии Эйзенхауэр не могли сказать господину премьер-министру ничего утешительного. Прорвав фронт на его большом протяжении, танковые клинья немцев уверенно продвигались на запад, решительно сметая все на своем пути. Сделав первый шаг в Арденнах, Гитлер намеривался рассечь силы противника надвое и выйдя к морскому побережью, устроить англосаксам новый Дюнкерк. Жестокий и беспощадный, который если не приведет к полному развалу Западного фронта, то серьезно осложнит положение союзников и даст фюреру, очень важную фору во времени.
Рейхсминистр вооружения Шпеер клятвенно обещал Гитлеру к средине сорок пятого года, дать немецкой армии новое оружие, способное кардинальным образом изменить весь ход войны. В листе ожидания значилось не только массовое производство фаустпатронов, реактивных самолетов и ракет Фау-2. Там были зенитные ракеты «Водопад», стратегических бомбардировщик «Америка — Бомбер», пилотируемые крылатые ракеты Фау-4 и дисколеты Фау-7. Однако самым главным сюрпризом для врага была немецкая атомная бомба. Её испытание в малом черновом варианте, намечалось провести в марте сорок пятого года в Рудных горах.
Обо всем этом союзному командованию стало известно лишь после окончания войны, когда победители занялись разбором захваченных трофеев. А тогда, солдаты коалиции дружно отступали на запад под натиском танков вермахта. При этом, особую резвость выказывали англичане. Испытав на себе всю прелесть германских танковых ударов в сороковом году, солдаты объединенного королевства заразились стойкой танкобоязнью.
Четыре года понадобилось британским генералам, чтобы излечить сердца своих от этой болезни. Благодаря численному превосходству в живой силе и технике, англичане смогли одержать ряд побед над немцами в Африке и Италии. Успешно высадившись в Нормандии в месте с янки, англичане окончательно поверили в свои силы, но сентябре сорок четвертого года случился опасный рецидив.
Тогда, притворяя в жизнь навязчивую идею своего премьера по захвату Берлина раньше русских, фельдмаршал Монтгомери произвел высадку воздушного десант в Голландию. Британцы собирались захватить мосты через Рейн и вторгнуться в Германию с северо-западного направления. Полностью уверенный в том, что вермахт основательно обескровлен ожесточенными боями на Восточном фронте, Черчилль намеривался уже к ноябрю захватить столицу рейха, но жестоко просчитался.
Немецкие дивизии под командованием фельдмаршала Моделя дрались стойко и упорно, чем полностью сорвали
Прорыв немцами под Арденнами безжалостно содрал с британских солдат тонкий слой лоска и уверенности, открыв широкую дорогу казалось побежденной боязни. С этого момента страх и уныние безраздельно овладело умами англичан. Как бы они не хорошились друг перед другом, любое известие о немецких танках, заставляло думать их об отступлении, чем об обороне.
Что же касается янки, то для них немецкое наступление было подобно кошмарной детской сказке. Которая так хорошо начиналась и неожиданно приняла столь скверный оборот. Впервые попав под сокрушительные удары немецких бронетанковых дивизий, новоявленные освободители Европы лихо показали врагу спину, несмотря на истошные крики и призывы верховного союзного командования.
Никто из увешанных звездами генералов не мог с уверенностью сказать своим правителям, где, на каком рубеже, удастся им остановить стремительное продвижение германских дивизий. Непрерывные заседания союзного командования и обсуждение положения на фронте не давало ощутимого результата. Получив наконец-то возможность нанести полноценный удар, немцы на деле доказали, что их не даром считали лучшими солдатами мира.
Страх и пугающая неизвестность заставили Черчилля срочно обратиться к Сталину со слезной просьбой спасения Западного фронта от полного развала. Однако хитрый английский лис не был бы самим собой, если бы при этом не вел двойную игру с советским лидером. Взывая к союзническому долгу, он надеялся не только на спасение англосаксонских войск, но и значительное ослабление военной мощи Советов.
Согласно докладу английской разведки, шесть мощных немецких оборонительных рубежей пересекали территорию Польши с севера на юг, надежно прикрывая подступы к восточным рубежам Третьего рейха. Созданные по личному распоряжению Гитлера, они должны были стать для советских войск той непреодолимой преградой, что заставит их перейти к длительной позиционной войне и даст кровавому нацистскому режиму спасительную паузу.
Исходя из собственного опыта прорыва немецких оборонительных линий, британские военные считали, начав наступление зимой, советские войска в лучшем для себя случае смогут преодолеть только часть оборонительных рубежей Гитлера. Прочно увязнув в позиционной борьбе, они потеряют много сил и надолго выбудут из борьбы за главный трофей этой войны — столицу фашистского рейха. Пока Сталин готовил бы свои войска для нового наступления, Черчилль намеривался договориться с представителями деловых кругов Германии о заключении сепаратного мира и совместном выступлении против общего врага просвещенной Европы — Советской России.
Идею о необходимости заключения сепаратного мира с Германией полностью разделял и американский резидент Управления стратегических служб в Берне Аллен Даллес. Обосновавшись в нейтральной Швейцарии, он создал тайные каналы связи, для ведения прямых переговоров с высокими чинами гитлеровского рейха. Такого же мнения был представитель деловых кругов Америки мистер Фарлонг. С благословения Уолл-Стрита, он вел активный зондаж в кругах германских предпринимателей на предмет мирных переговоров.
О необходимости скорейшего завершения войны заговорили в Швеции и Швейцарии, чьи столицы стали местом тайных дипломатических переговоров. Важно надувая щеки, о сепаратном мире говорили в Стамбуле, Мадриде, Лиссабоне, выказывая готовность стать третьей страной в столь важном для всех деле. О том же говорил даже Ватикан, чей папский нунций пытался внести свой скромный вклад в спасение Европы от «красной угрозы».