Операция "C-L"

Фикер Эдуард

–  А что, Троян оставлял свой шприц без присмотра?

–  Довольно часто, - подтверждает Скала.
– Об этом свидетельствует и сама пани Троянова. Временами у Трояна бывали посетителя, в основном коллеги по работе. Но вряд ли этих людей интересовал его шприц.

На этот раз, обнаружив серию «C-L», мы не поднимали тревогу, как с той тысячекронной купюрой из ювелирного магазина. Мы работали тихо, словно невидимые духи. И, однако, кто-то заглянул в наши карты.

–  Спросите пани Троянову, - говорю я через минуту, -

не ездил ли куда-нибудь ее муж в последнее время.

Скала выходит из комнаты, чтобы выполнить мою просьбу. А я спрашиваю доктора Боучека:

–  Что произошло бы, доктор, не сделай себе Троян своевременно инъекцию инсулина?

–  Несколько раз так бывало, - говорит доктор, усердно кивая.
– После войны мы не всегда могли достать инсулин, время было переходное, смутное. В таких случаях он терял душевную и физическую энергию, становился вялым, неловким. Но через несколько минут после инъекции все приходило в норму.

Я бросаю взгляд на Карличека.

–  Помните ту записку, которую я получил от вас в квартире Дворской?

–  Я сразу подумал о ней, как только вы появились здесь, товарищ капитан, - ответил он спокойно.

Тогда в записке Карличек намекал на отсутствие кокаина у таинственного туриста номер два, остановившегося на ночлег в деревенской гостинице. А ведь этому туристу мог быть необходим именно инсулин, но турист не признался в этом, боясь оставить улики.

Что же предпринять? Может, приклеить бедняге Трояну фальшивые сомовьи усы, надеть на голову шляпу вроде той, что была у туриста, сфотографировать и предложить снимки свидетелям? Нет, не годится! Прошел без малого год, да и маску пришлось бы делать, лишь исходя из словесного портрета, составленного самыми разными людьми.

Карличек говорит с унылым видом:

–  У Йозефа Трояна нет усов, каштановые волосы, нормальный овал лица и никаких особых примет.

Один из сотрудников Скалы протягивает мне паспорт Трояна. В этот момент возвращается Скала.

–  Пани Троянова утверждает, что ее муж в последнее время нигде не бывал, кроме Праги.

Вот так-то. Пани Троянова вряд ли говорит правду, или же я сильно ошибаюсь.

–  Она просит разрешения уйти к сестре, - продолжает Скала.
– Ей тяжело здесь оставаться.

–  Запрещать я ей не могу, - отвечаю я, - но попросите ее, пожалуйста, подождать еще минутку. Думаю, скоро мы получим сообщение из прозекторской. К тому же, если она хочет несколько дней провести вне дома, ей придется прихватить с собой кое-что из вещей. Так что пока пусть собирается. Предоставьте ей полную свободу.

Скала уже направляется к двери, но я делаю ему знак и шепчу:

–  Когда пани Троянова соберет свои вещи, в самую последнюю минуту перед ее уходом проверьте их.

–  А что там у нее может быть?
– спрашивает Скала тоже шепотом.

–  Кто знает, скажем, несколько тысяч крон.

Карличек

стоит недалеко от меня и слышит мои слова, Когда уходит Скала, он шепчет мне с горящими глазами:

–  Деньги она может спрятать на себе. Давайте пригласим женщину, чтобы она обыскала ее.

–  Нет, пока не нужно.

Карличек слегка отступает. В нем вновь вспыхнуло пламя непогасшей страсти - разрешить эту загадку с серией «C-L». Мое короткое «нет» подействовало на него как ушат холодной воды.

Я молча расхаживаю по комнате. Возвращается Скала и с ним еще один сотрудник, допрашивавший Троянову.

–  Никто до него не дотрагивался?
– спрашиваю я, показывая на чайный прибор.

–  Пока нет, - говорит Скала.

Наконец раздается звонок в дверь. Я выхожу из кабинета Трояна. Пришел старый знакомый, наш врач.

–  Так вот… - говорит он, - тетан обнаружен в инсулине и на игле шприца. Он и послужил причиной паралича и смерти. Отличная, высокоактивная культура! Но как она могла попасть в ампулу с инсулином?

Диагноз ясен. Неясно только, действительно ли здесь произошло убийство. Правда, есть два важных обстоятельства. Отпечатки чужих пальцев на шприце и счет Трояна в сберкассе. Как две резонирующие струны. Коснешься одной, зазвучит и другая.

Я вхожу в комнату, где сидела в кресле блондинка. Теперь она стоит у стола и закрывает небольшой дорожный чемодан. Со страдальческим видом она смотрит на дверь.

Если она имеет какое-то отношение к операции «C-L», то мое имя ей известно. Преступники уже доказали нам, что умеют добывать нужную им информацию. Надеюсь только, что она не знает меня в лицо. И я, естественно, не представляюсь. Ведь мы не в гостях, и танец, на который я ее приглашаю, отнюдь не вальс.

Я обращаюсь к ней любезным и серьезным тоном.

–  Диагноз подтверждает смерть от тетана, пани Троянова.

Она опускает голову, и ее взгляд медленно скользит по полу, словно она не в силах его поднять.

–  Доктор Боучек сказал об этом сразу, - печально говорит она.

Она уже не молода, но - как говорится - еще в расцвете сил. Красивая фигура, роста, скорее, высокого, и явно знает толк в косметике. Подозреваю, что все эти женские ухищрения предназначались отнюдь не для больного мужа. Я не хочу быть пристрастным, но эта женщина почему-то мне несимпатична.

–  Вы где-нибудь работаете, пани Троянова?
– спрашиваю я.

–  Нет. Придется что-нибудь подыскать, - говорит она с усилием, словно преодолевая душевную боль.
– Нам трудно жилось. Заработка мужа хватало только на самое необходимое. Но он не разрешал мне…

Ее рассказ мог бы звучать более естественно. Она явно разыгрывает передо мной спектакль.

–  И сейчас вы остались совершенно без средств?

–  Какое-то время я продержусь. Недавно мой муж получил небольшую сумму денег.