Операция «андраши»
Шрифт:
— Ну, что с этим вашим другом, капитан?
Но он почти не слушал, что говорил ему Корнуэлл, как будто уже знал ответ.
«Ну конечно, он знает, — думал Корнуэлл. — Но мне все равно. Теперь мне все равно. Мы уходим отсюда, мы уходим… А остальное не имеет никакого значения».
— Значит, вы больше ждать не хотите? — рявкнул Марко.
— Бесполезно…
— Очень хорошо. Ведь если бы вы и хотели, все равно больше ждать нельзя.
— Так значит…
— Я вам сейчас расскажу. Слушайте.
Его охватило
— Нет, вы правда хотите мне что-то рассказать? Ну, если так, значит, все идет кувырком.
— Кувырком? Кто это вам сказал? Только не я, товарищ!
— Так рассказывайте!
Марко ухмылялся, смакуя шутку.
— Да, правда, мы не большие любители разговоров. Не то, что некоторые люди, э? Как по вашему, не то, что некоторые люди?
— Возможно, — согласился он, усмехнувшись.
— Еще бы! Ну-ка садитесь, и я введу вас в курс.
Они сели к столу друг против друга, положив локти на гладко оструганные доски, как во время совещания. Он ощутил новый прилив облегчения — это был еще один партизанский обычай. Порядок, дисциплина, серьезность — Марко придавал им большое значение.
— Наконец началось! — объявил Марко, и пальцы его левой руки щелкнули под привычным нажимом правой.
Его длинное лицо, окутанное тенями пыток и болезней, вдруг исполнилось здоровья и силы.
— Слышите? Они бегут!
— Как? Из-за… — Он замялся, и Марко не дал ему докончить.
— Из-за действий союзных армий на западе, мой друг? Ну нет, черт побери! Их бы нам тут и до второго пришествия не дождаться. Ведь так? — Он улыбнулся Корнуэллу с некоторым сочувствием. — Нет-нет, это настоящий фронт. Восточный. Они прорвали немецкую оборону. Не знаю точно где, но только не так уж далеко отсюда, и теперь все дороги будут забиты немецким транспортом. Вы такого еще не видели и никогда больше не увидите. И в городе их будет полным-полно. А потому пора уходить, понимаете? И побыстрее, черт побери. Еще день, много два, и тут будут немецкие войсковые тылы. Они нагонят сюда военной полиции, и пойдут повальные обыски.
Корнуэлл перебил его:
— Вы всерьез считаете, что нам надо уходить? А передатчик? Раз здесь начнется такое… — Он был рад, что сказал это.
— Бессмысленно. Ну что вы увидите? Транспортные колонны? Разве это ваше дело? Ими займемся мы. Городские группы уже получили инструкции. Да и вообще такого рода сведения сейчас особой ценности не имеют. Красной Армии известно, что происходит впереди. — Он вскочил, не в силах сдержать возбуждение. — За последнюю неделю они уничтожили столько немецких частей, что не знают, куда девать трофеи. — Он придвинулся к Руперту. — Через неделю, самое большее через десять дней они сами придут сюда. Вы понимаете? Вы представляете, что это означает? — Он в волнении расхаживал по узкой комнате, и тяжелые годы неволи спадали
Корнуэлл снова прервал его, все еще пытаясь настаивать:
— Мне придется повидать Андраши, прежде чем мы уйдем. Вдруг он… я ведь не знаю, как это может на него повлиять.
Лицо Марко презрительно сморщилось:
— Теперь ему есть от кого улепетывать, э?
— Вы не имеете права говорить так!
Они стояли лицом друг к другу, и их возбуждение разрешалось гневом.
Казалось, к глазам Марко прихлынула кровь — желтоватые белки вдруг потемнели.
— Не имею? — Его голос словно взорвался изнутри.
— Ни малейшего! — крикнул в ответ Руперт. Они совсем забыли про отца Косты, который негромко сказал из своего угла:
— Вы очень уж шумите.
Марко со смехом схватил Руперта за руку и потряс ее.
— Ну ладно. Беру свои слова назад. Слышите — беру назад. — Теперь он уже поддразнивал. — Но после войны, да, после войны мы вернемся сюда и перестреляем все эти заячьи душонки, э? Согласны?
Руперт снова сел. Они выберутся из города, но с пустыми руками. Вот этого потом никогда не объяснить — как люди вступили на избранный ими путь и потерпели поражение.
— Пора уходить, — говорил Марко. — Вы слишком долго ждали, мой друг.
— Вы так считаете?
— Черт побери, мы все устроим. Обязательно. Но только… мы ведь ждали, ждали, ждали и ничего не делали целые дни, целые недели.
Корнуэлл посмотрел на него с благодарностью.
— Да, и у меня тоже такое ощущение. Марко кивнул.
— Мы уйдем ближе к вечеру. У вас будет время повидать этого вашего, а остальное мы устроим. — Он торжествующе хлопнул по столу. — Мы увидим, как первые из них будут проходить через город. Да-да.
Отец Косты сказал негромко:
— Это можно увидеть и из дома.
— Так проводи нас.
Отец Косты вышел из своего угла.
— Бранка соберет вам поесть. Я послал ее за хлебом. Через час его не будет.
Марко вдруг вспомнил про осторожность.
— Ты ведь предупредил ее, чтобы она много не покупала?
Отец Косты негодующе взмахнул рукой.
— От Бранки они ничего не узнают.
Он взял свечу, и они вышли из комнаты.
Глава 1 1
Свеча захлебнулась в стеарине. За стеклом незанавешенного окна разгорался новый день. Раздались болезненные вопли первых трамваев. Он представил себе их вагоны горчичного цвета, плакаты, рекламирующие товары, давно исчезнувшие из обихода, — кофе, сливочное масло, личное счастье, — нелепые въедливые плакаты, рождающие сосущую, злую тоску. За грязными оконными стеклами над крышами домов напротив занимающийся день высветлял погребальную пелену желтоватых облаков. Серый и желтый — цвета поражения. Страх вставал вокруг, как баррикада.